«Свободная пресса», г. Воронеж, Воронежская область
О честности мужчины, которого все знали как Палыча, ходили легенды
«Наш Палыч отчебучил...»
В сводке то происшествие выглядело вполне банально. В ночь с 5 на 6 июня в дачном кооперативе на территории посёлка Сомово произошло убийство. 70-летний В. — человек без определённого места жительства — зарезал 34-летнего С. Убийство произошло на даче погибшего. Шокирующая подробность — почти срезанная голова — в сводке отсутствовала. Впрочем, даже если детали и были, происшествие бы меня тогда особо не заинтересовало (к несчастью, к подобным вещам успели привыкнуть).
На следующий день позвонила приятельница:
— Ты слышала, что у нас на даче стряслось?! Это ж наш Палыч отчебучил… Весь посёлок рыдает.
Неожиданно выяснилось, что оплакивали не убитого Сергея, а убийцу — Палыча. Здесь нужно сделать отступление.
Про этого Палыча я слышала уже несколько лет подряд. Как-то за пару лет до происшествия, когда были морозы под тридцать и сугробов намело, как никогда, моя приятельница Татьяна собиралась на дачу. На мой изумлённый возглас: «Зачем?» (у неё там не только печки, дома-то нет, один огород, а чтобы добраться до него, нужно через лес топать несколько километров) — Таня вздохнула: «Палыча кормить».
И оказалось, что это был тот самый Палыч, которого прогнали из шалаша у ВоГРЭСа. С тех пор он скитался по вокзалам, помойкам, теплотрассам. Гена — сосед моей Татьяны по даче — познакомился с ним на Центральном рынке. Пожалел несчастного деда и совершил немыслимый по нашим временам поступок — привёл жить к себе. Летом отвозил на дачу. Последние три года, когда из тюрьмы освободился старший сын Гены Сергей, домой Палыча брать перестали. Да и сам приютивший старика Геннадий вскоре приказал долго жить.
Так и стал старик круглый год обретаться в хлипком кильдиме, а соседи — возить ему еду. Причём сам Палыч об этом никогда никого не просил. Просто признали его дачники за своего — за честность, порядочность, золотые руки и добрый нрав. И какая бы погода ни была, через сугробы и грязь, усталость и лень тащили ему сумки со снедью.
Забубённая жизнь
О честности Палыча ходили легенды: живёт кое-как, а никогда ягодку с чужого огорода не сорвёт, ложку у соседей не возьмёт. Всех воров распугал. Маленький, плюгавый, а не боялся ночью выходить гонять шарящих по чужим домам шаромыжников.
Понятно, что за плечами у старика не консерватория. Вечером, управившись со всеми огородными делами, дачники сидели вместе с ним за столом, просили рассказать о себе. Старик рассказывал.
Дескать, он опасный преступник, рецидивист. Над ним потешались: «Ну за что ты, Палыч, мог сидеть? Разве что за неуплату алиментов». Татьяна как-то пристала к деду: «Скажи-ка, Палыч, мне свою фамилию, я напишу в «Жди меня», пусть тебя найдут». Дед махал руками и убегал: «Я никому не нужен и никто меня не ждёт!» Потом, хватив лишнего, рассказал всё же свою историю.
Родом он из Свердловской области. Первый раз сел по малолетке, по глупости. Второй — за то, что почти сразу же после освобождения обчистил аптеку. Потом — такая же ерунда. Когда освободился в третий раз, решил завязать. Женился, родились двое детей — сын и дочь. Дело было на Украине, куда его занесло каким-то ветром. Он работал то сварщиком, то электриком, то грузчиком, то строителем — словом, не гнушался никакой работы. Всё вроде бы было нормально, одно плохо — годы, проведённые в неволе, не прошли даром, характер стал... Если раньше мог сказать себе «стоп» — что-то не заметить, смолчать, перетерпеть, — то теперь, когда его задевали за живое, вспыхивал как порох. И уж тогда «кто не спрятался, я не виноват». Однажды под горячую руку подвернулся тесть…
Четвёртая судимость была самой долгой — пять лет за нанесение тяжких телесных повреждений. Срок мотал на Севере, работал на лесоповале. Там ему на голову упало дерево, чудом остался жив, но голова с тех пор постоянно болела. После освобождения решил там остаться, но неожиданно его нашёл сын и пригласил на свадьбу.
В этом месте своего повествования Палыч посуровел, стал делать длинные паузы. Дальше рассказывал пунктирно: приехал с подарками, не успел войти в дом — а там бывшая супруга с хахалем. Понятное дело, завёлся, стал припоминать былые обиды. Короче, ни на какую свадьбу он не попал — его спустили с лестницы.
В тот вечер он, набрав одеколона, праздновал семейное событие на вокзальной лавочке вместе с бродячими псами. Ночью его обчистили, украли в том числе и документы. И покатилась его забубённая жизнь и вовсе под откос. Однажды он таки смог восстановить себе документы. Но их вытащили снова, уже в Воронеже. С тех пор он стал личностью вне закона.
0 лайков