«Рабочий путь», г. Смоленск, Смоленская область
Шестилетняя дочь «врага народа»
Светлана Васильевна Иванова родилась в Харькове в 1931-м, в год, когда произошло торжественное открытие одного из главных промышленных гигантов первой пятилетки, который должен был исправить ситуацию с «поголовьем» тракторов для коллективизации, — Харьковского тракторного завода. Харьков был тогда столицей — самым большим украинским городом. И казалось, что столичную малышку Светлану с «медовой» фамилией Солодовник ждет исключительно счастливое будущее. Ее красавица мама закончила сначала учительский институт, а потом и педагогический, работала учительницей — преподавала русский язык. Ее любимый папуля, выходец из крестьянской семьи, мог похвастаться просто блестящей карьерой, в том числе и политической. После окончания лесотехнического института он стал директором Харьковской государственной опытной селекционной станции, а затем и неосвобожденным членом ЦК Компартии Украины.
И вдруг, как гром среди ясного неба, — в 1937 году отца арестовали по печально знаменитой 58-й статье УК СССР, как «врага народа». Его жену отправили в колонию под Ленинградом. Самой массовой мерой наказания по этой статье был расстрел с конфискацией всего имущества…
О том, что отца расстреляли, а спустя многие годы реабилитировали, Светлана узнала уже будучи замужней женщиной. Однако тогда, в 1937-м, девочка никак не могла понять: отчего так круто изменилась ее жизнь, куда пропали ее любимые родители и почему она, как сирота, живет у совершенно чужих людей — ее передавали из одной украинской деревни в другую. Никто ничего не объяснял. Родственники приютить ее — дочь «врага народа» — попросту боялись... Только когда сполна хлебнувшей горя девчушке исполнилось восемь лет и ей нужно было идти в школу, ее взял к себе мамин брат — Михаил Чех.
Его жена, тетя Вера, как и мама Светы, закончила учительский институт и в то время работала и училась в вечернем педагогическом. А дядя Миша был деканом геологического факультета. Детей в семье Чех не было, поэтому, как только из всех динамиков прогремело это страшное слово — «война», дядя Миша пошел на фронт добровольцем — решив, что его, как бездетного, все равно призовут в первую очередь…
…Харьков был лакомой добычей для войск вермахта, потому что в городе располагались крупнейшие машиностроительные заводы страны: главный сборщик танка Т-34 завод №183, главный изготовитель легендарных танковых дизелей В-2 завод №75, Харьковский тракторный завод, Харьковский авиационный завод, а также производитель трети советской военной оптики — Харьковский комбинат НКВД.
Город был также крупнейшим на юге СССР железнодорожным узлом, где пересекались главные транспортные магистрали страны, ведущие с севера на юг и с запада на восток.
Именно по этой причине уже с конца июля 1941-го Харьков подвергался регулярным вражеским бомбардировкам. От них у Светланы кровь стыла в жилах. Однажды она увидела разорванные на куски, изуродованные тела людей в лужах крови прямо возле соседнего дома, в который попала авиационная бомба. Им с тетей тогда повезло — они уцелели, пережидая очередной вражеский налет в подвале дома.
Погребенная заживо под обломками дома
16 сентября 1941 года, когда стало окончательно ясно, что основные силы Юго-Западного фронта (ЮЗФ) очутились в устроенном для них немцами Киевском котле, Государственный комитет обороны СССР постановлениями №681 «Об эвакуации предприятий Харькова и Харьковской области» и №685 «Об эвакуации женщин и детей из Харькова» утвердил план эвакуации предприятий и населения.
Однако что-то пошло не так. Про Веру Чех с девочкой в страшной суматохе и неразберихе, видимо, забыли, и молодая женщина, оставив Свету дома одну, побежала узнавать хоть какую-нибудь информацию о возможности быстрейшей эвакуации из города. Они тогда жили в длинной и узкой комнате на четвертом этаже пятиэтажного дома, и поскольку все коммуникации в Харькове были отключены, то они грелись и готовили с помощью буржуйки, труба которой выходила в форточку…
В тот злополучный день металлическая печь была привычно раскалена — в ее нутре огонь пожирал дерево. Когда началась бомбежка, девчушка испытала приступ всепоглощающего ужаса и не придумала ничего лучше, как спрятаться на металлической кровати, хорошенько придавив голову подушкой. И когда очередная бомба попала в их дом — взрывной волной Светлану перебросило с одной кровати под другую. В это время рванула и буржуйка, «облив» ее яростным огнем. Дом рухнул, а ребенок от сумасшедшей боли, в том числе и от ожогов, потерял сознание...
Тетя Вера прибежала на место катастрофы и стала кричать спасателям: «Там осталась девочка! Помогите ее найти!»
— Люди раскопали спасительную металлическую кровать, из-под которой вытащили меня, раненую, со страшными ожогами, особенно на ногах. Я даже говорить не могла…
Начала жизнь заново.
Больницы в городе не работали... Но мир не без добрых людей — их приютили две студентки Харьковского медицинского института, Анна и Таисия. Для раненой девочки они приглашали знакомых врачей, которым удалось-таки вытащить ее практически с того света. Но к постели Света была прикована почти год. Страдалицу заново учили садиться на кровати, опускать ноги на пол, а потом и ходить. К тому времени, благодаря сердобольным Анне с Таисией, они перебрались в квартиру их знакомых — эвакуировавшихся из города харьковчан.
Питались картофельными очистками
Казалось бы, жизнь хоть немного, да наладилась, тетя с девочкой имели все необходимое, им было где спать и из чего есть. Но не было у них главного — что есть, а еще абсолютно никаких своих вещей, которые они могли бы поменять на что-то съестное на рынке. О том, чтобы взять что-то из чужой квартиры, ни разу не заходило и речи! И Светлана стала ходить по помойкам в надежде обнаружить там хотя бы мерзлую картофелину или какие-то очистки, из которых тетя Вера могла бы приготовить что-нибудь, отдаленно похожее на еду.
В спасительный Миргород
Но потом высшие силы, видимо, все-таки решили, что количество испытаний, выпавших на их долю, хорошо бы хоть немного подрегулировать… И случилось чудо — тете Вере удалось договориться с немцами-антифашистами, которые в товарном вагоне помогли им выехать из Харькова в Миргород, где жила родная сестра мамы Светланы, тетя Шура, со своим мужем Кузьмой. Условие было такое — сидеть в вагоне «тише воды, ниже травы»: не шептаться, не кашлять и даже не чихать! Это в пыльном-то товарном вагоне... Но они с честью выдержали поездку. А потом еще несколько часов, не издавая ни звука, пролежали, затаившись в траве, в ожидании, когда поменяют паровоз у состава и тот тронется дальше.
В Миргороде они прожили до конца войны, поскольку там у родственников Светланы были — просто счастье! — свои корова, куры и огород около дома, да еще один — за городом, где высаживали подсолнечник и кукурузу. Ушел от прикованной к постели жены.
— После окончания войны вернулся дядя Миша — раненый, контуженный, с наградами — и забрал нас в Харьков. Он прошел все испытания войны, а вот тетя Вера не смогла — слегла. Она 10 лет была прикована к постели. В Харькове нам дали комнату — подселили в квартиру к другой семье. Дядя Миша решил меня удочерить — так я стала Чех Светланой Михайловной. На химический факультет техникума молочной промышленности я поступала как его дочь. Но дядя Миша тогда, увы, расстался со своей больной женой… Женился на другой женщине — директоре института иностранных языков. Хотя он старался нас поддерживать — иногда деньгами, порой покупал мне платье или пальто. Одним словом, отчество Михайловна у меня было совсем недолго.
Работала и училась от рассвета до заката
Тетя Вера оставалась лежачей, поэтому девушке было нелегко: нужно было все успевать — ухаживать за больной, убирать, готовить. Рано утром она бежала на работу — приходилось ездить по всей области, поскольку Светлана по распределению устроилась лаборантом в Харьковскую пищевую химико-бактериологическую лабораторию, занималась исследованием продуктов питания. Имелся там и один существенный плюс — всю еду, которая оставалась после лабораторных испытаний, она могла забирать домой. Никто из ее коллег не протестовал, зная о такой тяжелой жизненной ситуации.
А после работы девушка продолжила учиться — на факультете украинского языка и литературы в вечернем педагогическом институте. Хотя сначала она планировала на химфаке, но дядя Миша отсоветовал, мол, тебя потом могут отправить в Азербайджан или Туркменистан, а как ты туда поедешь с прикованной к постели тетей Верой? Жизнь у меня в то время была очень трудная.
— Но тетя Вера тоже не хотела сдаваться… Я приделала к ее кровати широкий солдатский ремень, и она, держась за него, потихоньку-помаленьку начала делать зарядку — восстанавливать работу своих мышц.
Первый отпуск и первая любовь
Тетя Вера понимала, в каком выматывающем все силы цейтноте живет Светлана, поэтому сделала ей поистине царский подарок — предложила съездить в отпуск в Миргород. Мол, в это время ей будет помогать ее родная сестра, которая для этого специально приедет в Харьков. На том и порешили.
И кто же знал, что в первый же вечер в Миргороде, на танцах, Светлана Васильевна встретит свою любовь... Именно там она познакомилась с будущим мужем — красавцем военным Александром Михайловичем Ивановым. И хотя девушка отказывалась верить в свою счастливую звезду — твердила, что у нее за плечами зловещая 58-я статья и что она дочь «врага народа», но для влюбленного Александра, закончившего летное училище, это не стало преградой.
— Я не думала, что он на мне женится, а он взял и женился. Ухаживал Саша очень красиво, приезжал в Харьков на выходные, и мы целый день проводили вместе, потом он уезжал в Миргород — и каждый день присылал мне удивительные письма, где практически в каждом предложении были слова любви… С Александром я была очень счастлива.
Чудесное воскрешение: встала с постели и пошла
Поднялась тетя Вера с постели совершенно неожиданно, когда молодая семья, обзаведшаяся своим первенцем Мишкой, приехала к ней в гости. Светлана готовила на кухне котлеты, надеясь, что сынишка в безопасности, поскольку из металлической кровати для него соорудили полноценный манеж: привязали к спинкам крепкие веревки, из них же соорудили еще и сетку, чтобы малыш не смог оттуда вылезти. Однако малышу-крепышу это сделать удалось — в итоге рухнул на пол и во всю мощь своих маленьких легких заревел от обиды и боли.
И произошло чудо — тетя Вера вскочила с постели и бросилась ему на помощь. Прибежавшую из кухни Светлану, как говорится, чуть кондрашка не хватила, когда она увидела ее рядом с сыном… Тетю Веру, долгие десять лет не поднимавшуюся с постели...
С той поры ее любимая тетушка воспряла духом, стала потихоньку передвигаться по комнате, а затем, осмелев и поверив в свои силы, начала и на улицу выходить…
Из гарнизона в гарнизон
Миргород — Умань — литовский Плунге — белорусские Жидковичи — Остров в Псковской области — Смоленск… Быть женой офицера не просто, потому что в любой момент твоего благоверного могут перевести в другую часть и тебя никто не будет спрашивать — нравится тебе это или нет.
Однако Светлана Васильевна была особенной женой — на новом месте стремилась не только максимально быстро и комфортно обустроить быт для своей семьи, но и непременно найти работу по душе.
В итоге она успела поработать преподавателем в Уманском педагогическом институте. В Плунге стала учителем русского языка, организовала в школе имевший большой успех интернациональный клуб. Тогда у них уже было двое сыновей, и Светлана Васильевна попросила приехать к ней на подмогу тетю Веру — за мальчишками нужен был глаз да глаз.
В Белоруссии, в Жидковичах, тоже устроилась на работу в школу, правда, на общественных началах — трудовиком, поскольку всегда любила рукоделие и шила себе просто великолепные наряды. Как никак с отличием закончила двухгодичные курсы кройки и шитья! А потом ей предложили стать директором школы — Светлана Васильевна поначалу отказывалась, но ее все-таки уговорили согласиться взвалить на себя столь ответственную работу. Для этого ей в 1967 году пришлось снова учиться — в Минске, на годичных курсах усовершенствования директоров школ.
В городе Остров пять лет отвечала за то, что происходит в детском саду, — снова работала директором. И делала это настолько хорошо и успешно, что стала победителем соцсоревнования.
Директор Смоленского планетария
В Смоленске найти работу оказалось непросто, поскольку здесь есть свой институт, ежегодно «выдающий на-гора» педагогические кадры. Но без работы она никогда не сидела. Поэтому устроилась методистом по военно-патриотическому воспитанию в методкабинет, который в то время располагался на Соборном холме. Ездила по Смоленской области — помогала-проверяла работу в районных Домах культуры.
А потом в управлении культуры ей сделали, казалось бы, необычное предложение — стать директором Смоленского планетария. После некоторых колебаний, мол, ни одной звезды толком не знаю, Светлана Васильевна Иванова согласилась. Решила так: если она чего-то не ведает, то теперь у нее появилась прекрасная возможность исправить это недоразумение. И втянулась в свою «звездную» работу, настолько, что начала сама читать лекции про человека-легенду — Юрия Алексеевича Гагарина, в том числе и в ходе выездных лекций в общежитиях на Поповке.
Работала до 75-летнего юбилея
Это дело ей очень понравилось, и, видимо, по этой причине, когда она однажды возвращалась с работы, то увидела на дверях пединститута объявление о наборе на вечерние годичные курсы по подготовке экскурсоводов.
Светлана Васильевна их успешно закончила 3 июня 1986 года, а потом работала экскурсоводом 25 лет! Знала историю Смоленского края на зубок, поэтому не только предлагала прогулки по древнему Смоленску, но и возила группы по всей области — в Болдино, Пржевальское, Новоспасское, Клушино, Хмелиту, а также в Москву…
Хватало и общественной нагрузки — Светлана Васильевна долгое время работала в президиуме Совета ветеранов Ленинского района. На заслуженный отдых вышла в возрасте 75 лет.
О любимых мужчинах
В следующем году Светлана Васильевна будет праздновать свое 95-летие, а вот ее любимым мужчинам жизнь отмерила гораздо более короткий срок жизни… Ее муж скоропостижно скончался в 1976-м, в возрасте 45 лет.
Младший сын, Михаил, окончил экономический факультет МГУ, преподавал политэкономию в Смоленской Тимирязевке. В лихие 90-е стал кадровиком в УВД и тоже скоропостижно умер — прямо на работе.
Не менее трагичный жизненный финал был и у старшего сына, Игоря, окончившего Рижское военно-политическое училище и служившего в ракетный войсках, где он получил радиоактивное облучение. На ногах у него появились трофические язвы, он сильно болел… Военную часть в Белоруссии, где он служил, все в тех же 90-х расформировали. Мужчина приехал в Смоленск, на работу устроиться так и не смог, да и болезнь все набирала обороты. Итог тот же — скоропостижный уход из жизни.
Однако у Светланы Васильевны есть и внуки, и правнуки. У внука подрастает сын Степан, у внучки — двое сыновей, Михаил и Даниил.
О секрете долголетия
— Я ни о чем не жалею: что было суждено пережить — все мое! Я достигала всего, о чем мечтала… Всегда старалась отдавать все лучшее людям, быть добрым и справедливым человеком и, конечно же, не забывать о своих родных. Я всю жизнь занималась спортом, мы с мужем старались не пропускать утренние пробежки, не переедать. Выйдя на пенсию, я тоже вела активный образ жизни — долгое время посещала клуб «Бодрость» в ДК «Шарм».
А когда слегка навеет грусть, Светлана Васильевна достает стопку писем и начинает читать письма любимого мужа: «Светлана, здравствуй! …Какая беспредельная радость, милая ты моя, хорошая ты моя Светочка, сокровище ты мое неоценимое, как тебя еще назвать, моя милая!! Долго я ждал хоть несколько слов твоих!»
«…Милая, как жива-здорова? Доходят ли в срок к тебе мои письма? Пусть хоть они ежедневно напоминают тебе обо мне, приносят тебе радость, чтобы ты всегда была в хорошем настроении, спокойная и уверенная, чтобы у тебя всегда был хороший аппетит и прекрасное здоровье. Вот почему у меня выработалась потребность ежедневно писать тебе хоть несколько строк. Как прошел у меня день. Все хорошо. Твоя светящаяся звезда всегда сопутствует мне в самых хороших начинаниях».
«…Роднуля! Прочитал в «Правде» за 8-е сентября статью о Харькове. Там же помещен и снимок площади им. Дзержинского. Вспоминаю, что ведь я там гулял с тобой, моя радость, и немножко стало грустно, потому что не могу быть там сейчас. Пишут, что Харьков дорог советским людям. Мне же, может быть, он в сотни раз дороже потому, что ты живешь там, моя самая отличная девушка, на милой Черноглазовской улице, в доме №10…»
Татьяна Марченкова
0 лайков