Ufaved.info, г. Уфа, Республика Башкортостан
«А серп вверху был слишком тонким,
Был слишком тонким для луны...»
Неизвестный уфимский поэт
второй половины ХХ века.
Убийство на Проломной
За 4-й инфекционной больницей, что на улице Запотоцкого, есть столетняя улица Проломная. По ней ноябрьским вечером 1932 года быстро шел запоздавший прохожий. Он, скорее всего, продрог и торопился к самовару, к печке, к теплу. В сгустившихся сумерках желтела мечеть, а рядом его дом, выкрашенный такой же золотистой охрой. Там его ждали жена, красавица Гафия, и единственный сын Шагидулла. Не успел он улыбнуться в предвкушении радостного общения с ними во время вечернего чаепития, как почувствовал за спиной чье-то тяжелое дыхание...
Смерть 49-летнего Шаймухамета Байбикова, бывшего председателя профсоюза ломовых и гужевых извозчиков, убитого у парадного крыльца собственного дома на Проломной, 25, навсегда осталась загадкой для родных и близких. Следствие, вероятнее всего, было проведено формально: стоило ли стараться искать убийцу «недобитого буржуя»? Одни шептались, будто бы Байбикова убили из-за денег, другие утверждали, что поплатился он за веру: мыслимое ли дело, в самый разгар Гражданской войны построить рядом со своим домом мечеть, а после прихода новой власти продолжать неосмотрительно сыпать цитатами из Корана.
Байбиков погиб за два года до закрытия 6-й Соборной мечети, стоявшей на Лагерной горе, на Проломной, 23, рядом с его домом. Как раз в 1932 году оголтелый Союз воинствующих безбожников объявил свою пятилетку, к завершению которой имя Бога должно было быть навсегда забыто на всей территории СССР, а храмы всех религий закрыты и уничтожены. До поры до времени, примерно до 1925 года, атеистическое государство заигрывало с исламом, делая вид, что воспринимает его как часть этнической культуры «инородцев», подвергавшихся в царской России большему угнетению.
Например, еще в 1923 году уфимским мусульманам разрешили строить 7-ю Соборную мечеть, даже отвели землю. Но мечеть так и не была построена, а в 1928-м общину вообще сняли с регистрации. Войдя в силу, власть перестала притворяться. Гонения, которым до этого подвергалась главным образом православная церковь (как самая влиятельная в то время и многочисленная), со всей силой обрушились на все остальные конфессии. В том же 1932-м в религиозном мусульманском центре Медина Нижегородской области были расстреляны 49 имамов.
Гафия-ханум была убеждена, что муж пострадал за веру, но долгие годы они с Шагидуллой хранили молчание, даже его жена Камиля ничего не знала. Только когда подросла смышленая внучка, Гафия, тяжело вздыхая, рассказывала девочке о том, как сбивали минареты, били окна, а оставшийся не у дел имам-хатыб Хабибулла Ахтямов ходил в дырявых башмаках на босу ногу, вечно голодный, простуженный, со слезящимися глазами. Обогреть его и накормить было «не положено» — всюду рыскали стукачи. «Слава Всевышнему, дед не дожил до тех дней. Ведь мечеть была мечтой его жизни и построил он ее не из тщеславия, а потому что был благочестивым мусульманином», — этими словами бабушка обычно заканчивала свой рассказ.
Что поразительно, история Шаймухамета Байбикова мимоходом слегка коснулась жизни моей матери. В 1993 году, когда я работала в городской газете, ко мне по чистой случайности попало это письмо: «Дорогие журналисты, у меня сохранилась уникальная фотография, касающаяся мечети на Проломной, 23. В настоящее время ее останки используются как общежитие. Еще живы люди, которые подтвердят: я внучка того самого человека, на чьи сбережения была построена мечеть. Если вам это интересно, попытаюсь восстановить что-нибудь в памяти...» Подпись «Рашида Терегулова» мне ни о чем не говорила, но в душе что-то шевельнулось. Через пару дней в редакции появилась очень живая, черноглазая, хрупкая женщина, сгибавшаяся под тяжестью огромной папки с фотографиями и документами. Среди всего этого добра попались пожелтевшие листы из домовой книги Байбиковых, где я обнаружила фамилию своей матери. Ну, конечно, ведь при упоминании улицы Проломной ее лицо всегда озарялось улыбкой: «Когда-то я жила там на квартире у очень хороших людей». В 1939 году, когда она со своим первым мужем, проработавшим в дальнем башкирском селе секретарем райкома комсомола, вернулась в Уфу, ее комната в дедовской квартире оказалась занятой постояльцами. Что делать? На руках двухгодовалый сын, скоро выходить на работу в молодежную газету. Чуть ли не в тот же день дед отвез молодых к своей старой знакомой — вдове Шаймухамета. В просторном, красивом доме они прожили два года, подружились и с хозяйкой, и с ее детьми. Дочь Шагидуллы, Рашида, оказалась ровесницей моего брата. Эта малышка так очаровала мою маму, что она решила: если у нее когда-нибудь родится дочь, то обязательно назовет ее Рашидой. Так оно и случилось, но много позже, уже после войны, в которой и мамин муж, и Шагидулла Байбиков пропали без вести.
Дэртле егет кеше
Когда и откуда взялся Байбиков на Лагерной горе, неизвестно. Бабушка говорила Рашиде, что отец его Шайхутдин приехал в Уфу из Пензы и уже здесь пустил корни. Сохранилась «метрическая выпись» (именно так называется свидетельство о рождении) от 17 мая 1924 года о том, что в книге 2-й Соборной мечети значится запись о появлении на свет Шаймухамета 26 марта 1883 года. В какой семье он вырос, богатой или бедной, где находился родительский дом, где учился — одному Аллаху известно. Но то, что Шаймухамет был грамотен, причем владел хорошим русским языком, не подлежит сомнению: Рашида сберегла несколько писем из его деловой переписки. Одно из них перед вами, оно адресовано начальнику Уфимского отделения почтово-телеграфной конторы. Речь идет о десяти рублях, отправленных в Екатеринбург рядовому 8-й роты 108-го пехотного запасного батальона Миннигалею Ягудину (младшему брату Гафии ханум) и не полученных им. Послание датировано 1916 годом и в нем указан адрес отправителя — «по Проломной улицы въ собственном доме за №3 4 участка гор. Уфы». Красивый, каллиграфический почерк. Конечно, он мог прибегнуть к услугам писаря, но диктовал-то письма он сам. Дошли ли до Миннигалея деньги заботливого зятя? Больше они его никогда не видели, погиб братец в империалистическую.
У самого Шаймухамета было двое старших братьев — Гайнетдин и Ибатулла. До сих пор на улице Столярной стоит дом Гайнетдина, с домом на Проломной они как две капли воды похожи. Чувствуется, один мастер строил, который потом, возможно, и мечеть возводил.
О братьях деда у Рашиды остались самые теплые воспоминания. После смерти Шаймухамета и Шагидуллы они заботились о Гафие, Камиле и Рашиде. Наступил такой день на Проломной, 25, когда там не осталось ни одного мужчины.
Старший брат Рашиды, Рашит, умер от крупозного воспаления легких, а младший, Рауль, погиб под колесами грузовика. Без гостинцев Гайнетдин и Ибатулла у Гафии ханум не появлялись. Ибатулла к каждой зиме дарил внучатой племяннице валенки.
Братья жили в достатке. Как и Шаймухамет, занимались извозом. В подтверждение этого — заметка из «Уфимских губернских ведомостей» от 4 декабря 1905 года, которую «откопала» Анна Маслова: «Кража. — 30 ноября, в 6 часов вечера, от гостиницы Котенева была угнана лошадь, запряженная в сани, принадлежащая ломовому извозчику Гайнетдину Байбекову (в некоторых документах фамилию писали через „е“ — Р.К.); потерпевшим, совместно с городовым Немчиновым, похититель с лошадью был задержан на Александровской улице и в краже сознался...» Таких приключений в жизни братьев, видимо, было немало. Нелегко доставались деньги. А работы было предостаточно. Город бурно застраивался, всюду требовались стройматериалы, на их перевозке-то, по рассказам Гафии ханум, и сколотил ее муж свой капитал. К ней он посватался, уже будучи богатым хозяином, имевшим работников.
Гафие Ягудиной было лет 17-18, когда Шаймухамет пришел просить ее руки. Разница в возрасте была небольшая — жених всего на четыре года старше, но какой-то уж очень серьезный, самостоятельный, деловый. Девушке пришелся по душе «дэртле егет кеше» (вдохновенный, пылкий, молодой человек). Его «дэрт», его страсть распространялась не только на нее, а на что-то еще более важное в жизни. Перед свадьбой он ей признался: «Я буду стараться, чтобы ты ни в чем не нуждалась, но большую часть заработанного буду откладывать на строительство мечети. Видишь, как строится город, скоро и намаз совершить будет негде. Ведь все мечети отсюда далеко».
Действительно, в начале прошлого века, после прокладки железной дороги, численность городского населения выросла почти вдвое и достигла 49 тысяч, появились новые районы и улицы. В Софроновской слободе, где селились железнодорожники, яблоку негде было упасть. Так же быстро застраивалась и Северная слобода. Правда, на самой Лагерной горе, где жили наши молодожены, было всего несколько домов, а вот чуть пониже народу было много. Здесь обитали вперемешку люди со всей России, разного рода-племени и вероисповедания. Было много православных, и в 1902 году заложили Симеоновскую церковь, которую, кстати, закрыли в роковом для Байбиковых 1932-м.
По архивным данным, прошение о строительстве 6-й мечети было подано в конце 1906-го или в начале 1907-го, за год до рождения Шагидуллы. Возможно, долгожданная беременность жены стала для Шаймухамета знаком свыше и он выступил инициатором этого дела. Правда, фамилия его в документах не встречается. Но текст из журнала городской думы странным образом перекликается с тем, что говорил жених невесте: «Оренбургское Магометанское Духовное собрание, препроводив в Городскую управу копию с резолюции своей на 28 апреля 1907 года по поводу ходатайства магометан гор. Уфы об отводе им участка городской земли в районе Северной слободы под устройство шестой мечети просит ходатайство это доложить Думе, при чем присовокупило, что постройка... вызывается необходимостью, так как магометанам, проживающим в Северной слободе, за неимением в том районе мечети посещать существующие мечети в Уфе, за дальностью расстояния, в особенности в дурную погоду, очень затруднительно, а, засим, с увеличением в настоящее время числа магометан в гор. Уфе, в большие магометанские праздники существующие мечети не могут вмещать всех молящихся. Уполномоченным от общества магометан Габитовым для постройки 6-й Соборной мечети сначала было указано место в Северной слободе, занятое постройками арендаторов Альмухаметова и Князева, сроки договоров с которыми оканчиваются в 1911 году; второе место им было указано в Новой Нижегородке, по Лесной улице и наконец третье место в Северной слободе, между Златоустовской и Мензелинской улицами».
Первые два варианта городская управа отклонила сразу: один из-за арендаторов, другой из-за овражистости на Лесной улице. «Что касается третьего места... то на нем находится болото. Посему, и принимая во внимание, что у города в настоящее время осталось очень мало свободных мест, могущих потребоваться под устройство школьных зданий при введении в гор. Уфе всеобщего обучения, что с постройкой мечети г.Хакимовым на Бекетовской для магометан Северной слободы есть полная возможность посещать в большие праздники эту мечеть, Управа не может высказаться за удовлетворение ходатайства общества магометан и полагает таковое отклонить». Классическая отписка. Ведь главное не в том, чтобы отказать, надо отказать красиво, создав иллюзию собственной компетентности и деятельности. Во времена Шаймухамета в той же управе сидели с мухобойками в руках тоскующие герои Чехова, в 20-х годах начал наступление «новый» бюрократизм, который первыми разглядели Булгаков и Маяковский. Закон вечного повторения.
Только в 1914 году, спустя семь лет с подачи прошения, на Проломной начали строить. Это была последняя мечеть, возведенная в Башкирии, а, скорее всего, и в России, до установления Советской власти.
МэЧет йорты
К сожалению, не сохранилось ни одного изображения 6-й мечети. Ее образ Рашида лепила по воспоминаниям бабушки, матери и соседей по улице Проломной. Возникала порой смутная картина из детства: поздним вечером ее везут на санках из бани, падает снег большими мокрыми хлопьями — «ябалак кар», и вдруг эту белую, пушистую пелену разрывает золотой, тонкий полумесяц. Наверное, тогда минарет еще стоял.
Теперь уже вряд ли мы когда-нибудь узнаем, два было минарета или все-таки один. Некоторые мои консультанты-историки вообще сомневаются в его существовании, по их мнению, на всех известных старых обзорных снимках мечеть вообще не просматривается. Но они забывают о том, что строительство закончилось в 1918 году. Какие фотографы, какие съемки, если с властью полная неразбериха? Мечеть достраивалась в самое страшное время. В конце мая в Уфе вспыхнул антисоветский мятеж чехословацкого корпуса, который состоял из бывших военнопленных австро-венгерской армии, спровоцировавший Гражданскую войну и военную интервенцию. Летом VI губернский съезд Советов объявил Уфимскую губернию на военном положении, большевики призвали народ к вооруженной борьбе с врагами революции. В городе формировались части и соединения Красной Армии: татаро-башкирская дружина, латышский батальон, марийский отряд, турецкий отряд из военнопленных. Но это не спасло положения, под натиском объединенных сил контрреволюции Красной Армии пришлось отступить, и в город вошли белочехи и белогвардейцы. Начались погромы и массовые аресты. В июле дошли слухи о расстреле царской семьи. В сентябре в Уфе состоялось Государственное совещание, призванное решить вопрос о создании единой всероссийской власти. Оно открылось в парадном зале Большой Сибирской гостиницы. В нем приняли участие 170 человек, в том числе муфтий Тарджеманов и епископ Андрей (кн. Ухтомский), который позже пользовался особым уважением и доверием у своей паствы именно в Северной слободе, а Симеоновская церковь стала его последней кафедрой (см. журнал «Уфа», №3 за 2002 год).
На этом совещании была образована коалиционная власть — Временное Всероссийское правительство (Директория). В октябре Директория бежала в Омск. Там позже созрел военный заговор, в результате которого в Сибири была установлена военно-монархическая диктатура адмирала Колчака. Тем временем в Уфе большевики готовились к вооруженному восстанию, их подстегивали успехи Красной Армии на Восточном фронте. Но в самый разгар подготовки большевистское подполье было разгромлено, прошла волна арестов. А 31 декабря 1918-го Красная Армия все-таки вошла в город. Но несмотря на людские страхи и беды 6-я Соборная взметнулась во всей своей красе над правоверными — из пахучего дерева, резная, выкрашенная в ярко-желтый цвет, цвет тепла и мира.
В 1923 году Шайдулла Гизатуллин приобрел на Проломной у некоего Колотилова каменоломню (купчая сохранилась) и построил на ее месте дом под номером 18, почти напротив мечети. В 1931 году его жена Сазида родила сына — Мисхата. Этот теперь уже пожилой человек хорошо помнит полукруглое основание под минарет на южном фасаде храма. Рассказывает он и том, как после убийства Байбикова по его родной улице прокатилась волна всевозможных несчастий: что-то случилось с детьми муэдзина, кто-то утонул, кто-то покончил с собой. Относительно самого здания мечети Мисхат Шайдуллович говорит, что в 50-х годах в нем было заводское общежитие. Но в народе эту двухэтажку всегда называли «мэчет йорты» — «дом мечети».
Потом наступило время, когда запуганные воинствующими атеистами люди стали бояться ходить в церковь или мечеть, что было на руку безбожникам, и появились такие документы: «Учитывая, что здание мечети на Лагерной горе уже в течение ряда лет никем не используется и приходит в бесхозяйственное состояние, удовлетворить ходатайство президиума Уфимского горсовета о ликвидации этой мечети. Предложить Уфгорсовету здание означенной мечети использовать под культурно-просветительную цель. Председатель Тагиров. Секретарь Кальметьев. 9 октября 1934 г.»
Мечеть просуществовала всего 16 лет.
Фотография, о которой когда-то писала Рашида в газету, запечатлела «омэ». «Омэ» — это праздничный воскресник или субботник, который проводился после поднятия фундамента и первого этажа какого-либо здания, не обязательно культового. Неизвестный фотограф снял почетных гостей, родственников и строителей на фоне сруба будущего храма. Видно, что собрались именитые люди — представители высшего духовенства, хазраты и имам-хатыбы. В белом это, вероятно, мулла, а вот за ним, в среднем ряду, сидит не тот ли самый муфтий Тарджеманов?..
В 1993 году, после выхода моей публикации «Мечеть — мечта», Рашиду разыскал Гумер Якупов, внук казначея мечети Ильдархана Мирсаяпова. На снимке он крайний слева в третьем ряду, с папкой. Его жена была родной сестрой жены Ибатуллы Байбикова, который в этом же ряду крайний справа, в высокой папахе. Чуть ниже, как бы немного в стороне, стоит купец Сулейман Каримов, а в первом ряду справа — его маленький сын Галимжан. Мальчик, преклонивший колени слева в первом ряду, — это Шагидулла. А на переднем плане, на ковре, как и положено заказчику, возлежит Шаймухамет Байбиков. Конечно, в качестве жертвователя он мог быть не один. Тот же Каримов, Ибатулла с Гайнетдином наверняка кое-что выделили из своих сбережений на благое дело.
Снимок мог быть сделан в 1915—1916 годах. Тогда Шаймухамет еще не знал, что грядут другие времена, когда на небе погаснут все звезды и светила, кроме Венеры и Марса; лишь один полумесяц на минарете будет светить ему в окна по ночам.
Йа-син
28 августа 1992 года в поселке Медина Нижегородской области была освящена мечеть «Рашида». По словам автора проекта, выдающегося современного архитектора Игоря Тажиева, создавшего немало прекрасных сооружений, в том числе и мечеть на Поклонной горе, «Рашида» — это первая мечеть, построенная после революции в российской провинции. Возведена она на средства крупного предпринимателя, пожелавшего остаться неизвестным, и посвящена женщине — матери этого человека по имени Рашида. Рядом с мечетью, на том самом месте, где в 1932 году были расстреляны 49 мусульманских священников, установлен памятник «Йа-син». Йа-син — сура из Корана, посвященная безвинно погибшим за веру.
Увидев фотографию мечети в Медине, Рашида только руками всплеснула — о такой красоте она даже не мечтает. Ей бы лишь добиться расселения 24 семей, обитающих сегодня в «Доме мечети». Вот уже больше десяти лет она тщетно обивает пороги, пытаясь восстановить справедливость: мечеть должна быть возвращена верующим. Но, оказывается, он существует, подлый закон вечного повторения, и пробить доброе дело сегодня так же тяжело, как и сто лет назад.
Ее удивило совпадение имен: в Медине — «Рашида», а ее мечеть, существующая пока только на бумаге и зарегистрированная приходом №1119, называется «Шаймухамет-Рашида». «Это хороший знак, — уверяет она, — знаешь, как переводится это имя с арабского? Идущая по верному пути». И при этом крепко прижимает к груди папку, набитую отписками от чиновников.
Сведения об Уфе 1918 года — из книги «История Уфы», 2-е изд.;
Уфа, 1981 г.
Маргарита Ильина. «Рашида», журнал «Творчество», ¾ за 1995 год.
Рашида Краснова
0 лайков