«Владивосток», г. Владивосток, Приморский край
Катастрофа в Чажме показала опасность перегрузки ядерного топлива
10 августа 1985 года на Дальнем Востоке произошла одна из самых масштабных радиационных катастроф в истории, о которой долгие годы молчали. Во время перезарядки реакторов атомной подводной лодки К-431 в бухте Чажма началась неуправляемая цепная реакция. Мощный взрыв разбросал радиоактивные обломки по акватории и побережью, десять моряков погибли мгновенно, сотни получили опасные дозы облучения. Власти СССР скрыли трагедию, а через восемь месяцев мир потряс Чернобыль, передает РИА VladNews...
«Если бы был ядерный взрыв, здесь была бы пустыня»
Командование Тихоокеанского флота узнало о катастрофе во время концерта Эдиты Пьехи во Владивостоке. Дежурный офицер вбежал в зал с сообщением о взрыве реактора. Вице-адмиралы Николай Ясаков и Александр Славский на катере «Тайфун» немедленно отправились в бухту Чажма.
На судоремонтном заводе царила неестественная тишина. Услышав доклад шокированного офицера, Ясаков взорвался:
«Вы понимаете, что говорите? Если бы произошел ядерный взрыв, здесь была бы пустыня!»
Однако на месте реакторного отсека К-431 их ждала жуткая картина: огромная воронка, обломки металла и фрагменты тел. До Чернобыля оставалось восемь месяцев.
«Страшная картина»
Первые радиационные аварии на советских подлодках начались еще в 1960-х. 4 июля 1961 года на АПЛ-19 в Северной Атлантике произошла авария в системе охлаждения реактора. Девять моряков погибли, остальные стали инвалидами. Инцидент засекретили, родственникам сообщили о «поражении током».
Капитан 1-го ранга Эдуард Платонов вспоминал, что парогенераторы были слабым звеном атомных подлодок. «Почти каждый выход сопровождался сигналом 'Радиационная опасность'», — отмечал он. 12 февраля 1965 года при перегрузке реактора на АПЛ К-11 в Северодвинске из-за халатности произошел выброс пара и пожар. Платонову повезло: за несколько часов до аварии он ушел на концерт.
«Когда я вернулся, то увидел обугленный реакторный отсек, заполненные радиоактивной водой отсеки», — рассказывал он.
350 тонн зараженной воды вылили прямо в акваторию завода.
Роковая цепная реакция
В апреле 1985 года К-431 встала на перезарядку топлива в бухте Чажма. 9 августа успешно заменили активную зону в одном реакторе, но при работе со вторым обнаружили течь из-за постороннего предмета в уплотнителе. Вместо доклада о проблеме офицеры решили исправить ситуацию самостоятельно.
10 августа в полдень при подъеме крышки реактора компенсирующая решетка и поглотители неожиданно пошли вверх, создав критическую ситуацию. В этот момент в бухту на высокой скорости вошел торпедолов, подняв волну. Плавмастерскую с краном качнуло, крышка реактора поднялась выше допустимого — началась цепная реакция.
«Выделилась огромная энергия, перегрузочный домик испарился, офицеры сгорели в этой вспышке», — описывал вице-адмирал Виктор Храмцов.
12-тонная крышка взлетела на два километра, пробила корпус лодки, а радиоактивные обломки разлетелись по бухте.
Героизм и хаос
Пожар тушили неподготовленные моряки, многие без защитных средств. Капитан 3-го ранга Валерий Сторчак, принявший командование, отправил новобранцев на берег, а остальных разбил на смены для дезактивации. «Лучше умирать дома», — сказал он, отказавшись от эвакуации.
Экипаж К-42 под руководством капитана 3-го ранга Дмитрия Лифинского помогал тушить пожар.
«Страха не было», — вспоминал он позже.
Благодаря их действиям удалось избежать распространения радиации на Владивосток.
Последствия и секретность
Ликвидация заняла месяц, в ней участвовало около 2000 человек. К-431 посадили на мель, реакторный отсек залили бетоном. Официально облучению подверглись 913 человек, но реальные цифры, вероятно, выше — дозиметры обнуляли ежедневно.
Останки десяти погибших собрали по частям, опознали лишь двоих. Из-за высокой радиации прах захоронили в бетонном могильнике.
«Нам рассказывали, что моряков залили в бетон — радиации было до хренища», — вспоминает местный житель.
В поселке Дунай онкозаболевания выросли вчетверо.
Уроки, которые не выучили
Вину возложили на капитана 3-го ранга Вячеслава Ткаченко, получившего условный срок. Комиссия признала «притупление чувства осторожности» у персонала.
«Если бы правду о Чажме не скрыли, Чернобыля можно было избежать», — считал Храмцов.
Однако инженер-физик Андрей Ожаровский уверен: атомщики все равно бы заявили, что «у нас все под контролем».
Катастрофа в Чажме показала опасность перегрузки ядерного топлива — процедуры, которую до сих пор проводят на подлодках и ледоколах. Но главный урок так и не усвоен: спустя 40 лет многие детали аварии остаются засекреченными, а ее жертвы — забытыми.
0 лайков