«Не буду работать редактором, сил моих больше нет»

«Красноярский рабочий», г. Красноярск, Красноярский край

Совсем скоро, 23 октября, каратузской районной газете «Знамя труда» исполнится 90 лет. История этого издания, как и всей страны, была непростой

Первые семь лет редакторы менялись едва ли не ежегодно. Одних отправляли на повышение, других — за решётку. Когда осенью 37-го арестовали седьмого по счёту, Петра Семёновича Гаврина, вместо него назначили Е. И. Чулошникову.

Из Енисейского энциклопедического словаря известно, что она родилась в самом начале прошлого века. В 1933 году была командирована Ленинградским педагогическим институтом в Красноярск в отделение народов Севера пединститута для работы преподавателем, поскольку владела тунгусским языком. Второе её образование — Коммунистический институт.

Это и определило всю её трудовую биографию и в какой-то степени судьбу. В 1934-35 годах её имя часто мелькало в газете «Красноярский рабочий». К тому времени она уже была парторгом пединститута и в этом качестве то анализировала неблагополучную обстановку, сложившуюся в руководстве вуза, то подписывала обращение ко всем учебным заведениям края в связи с предстоящим съездом Советов, то ратовала за бытовые удобства студентов.

Затем её направили в Каратузский район заведующей отделом пропаганды и агитации райкома партии. В тот период секретарём РК ВКП (б) был А. П. Фомичёв (с августа 1939 по май 1943 года возглавлял газету «Красноярский рабочий» — Прим. ред.). В преклонном возрасте он взялся за мемуары. Мне чрезвычайно интересно было читать главу, посвящённую нашему Каратузскому району, где упоминается много знакомых имён.

Судя по всему, к Чулошниковой автор относился с большим уважением: из его воспоминаний возникает образ неравнодушного партийного работника, впоследствии умного и человечного руководителя районной газеты, которая в 1937 году стала «Сталинским путём».

Он посвятил ей немало страниц. Мелькнул даже словесный портрет не только Екатерины Ивановны, но и её сестры Татьяны Ивановны, которая тоже трудилась в Каратузе — помощником секретаря райкома.

Как пишет Адам Петрович, сёстры были бессемейными. Обе умные, работоспособные, но с характером. Поэтому жили каждая сама по себе. Дальше цитата из мемуаров Фомичёва:

«Сёстры, не имевшие своих детей, очень любили ребятишек. Их родной брат жил и работал в Ленинграде. У брата рос сынишка Вовка, к которому тёти питали безграничную любовь. Племянник был для них дороже всего на свете. (...) Когда начались репрессии против кадров, письма из Ленинграда перестали приходить. Не зная, что случилось с братом, они боялись писать сами: а вдруг он арестован?»

Автор мемуаров вспоминает, что Екатерина Ивановна очень болезненно воспринимала необходимость помещать в газете сообщения о процессах, материалы о «врагах народа». А они в те годы шли нескончаемым потоком.

"Бывало, придёт она ко мне в кабинет, — пишет дальше Фомичёв, — расплачется, положит на стол печать редакции и заявит: «Не буду работать редактором, сил моих больше нет». Тогда я начинаю с ней разговор на отвлечённые темы, доведу до смеха. Нервишки у неё успокоятся. Она возьмёт со стола печать, положит в карман и скажет: «Извините, Адам Петрович, я пошла, а то там, в редакции, меня ждут».

В 1939 году Чулошникову отозвали в Красноярск, оставив на редакторском посту её способного заместителя — И. К. Куданенко. Иван Кононович возглавлял редакцию в самые тяжёлые военные и первые послевоенные годы.

Он прожил долгую жизнь. В 80- х часто приходил к нам в редакцию газеты, которая уже была переименована в «Знамя труда», и нередко рассказывал о том, как они прежде трудились, какой у них был коллектив. О своей предшественнице Иван Кононович отзывался как о хорошем человеке и грамотном специалисте. Она щедро делилась с сотрудниками своими обширными теоретическими знаниями и богатым опытом работы.

А из книги Юрия Чернышева о каратузском поэте Каратаеве мы узнаём, что Екатерина Ивановна была способна поделиться не только опытом работы, но и собственным жильём. Эта документальная повесть добавила моей сегодняшней героине живых красок и глубоких штрихов.

Можно себе представить занятость руководителя, выпускающего газету в те времена, когда за ошибку редактор мог ответить не только должностью, но и свободой. А иногда жизнью. Но вот она услышала, что в Каратузе появился молодой человек, страдающий от безысходности, — ему больше никогда не встать на ноги из-за перелома позвоночника. Узнала, что больной в тяжёлой депрессии. И пришла к нему домой.

Сестра поэта, Ниса Григорьевна Каратаева, рассказывала об этом автору книги «Победи себя»:

«Как-то вечером зашла к нам женщина. Невысоконькая такая, остриженная под мальчика, глаза большие чёрные, как два уголька, горят. „Здравствуйте. Я, — говорит, — редактор районной газеты, Екатерина Ивановна Чулошникова“. А сама глазами по всей квартире. Увидела Гришу и прямо к нему. У него в руках книжка была „Всадник без головы“, как мне помнится. „Это интересно, — говорит. — А хотите, я вам Горького принесу? Читали его? Нет? Ну, так обязательно принесу!“. И принесла. А когда они подружились, она снабжала его многими другими хорошими книгами. Даже Островского „Как закалялась сталь“ ещё в журнальном варианте добыла».

Впервые придя к Каратаевым, она молниеносно оценила бытовую ситуацию: в семье четверо взрослых, один из которых — лежачий больной, а ютятся в крошечной хибарке. Оставить всё как есть она уже не могла".

Ещё одна цитата из книги Чернышева:

«Однажды прибегает Екатерина Ивановна и прямо с порога кричит: „Даю вам два часа на сборы, чтоб всё уложено было. Переезжать будем“. Оказывается, решила она свою квартиру нам отдать. „Я, — говорит, — одна. Куда мне такие хоромы?“. Мы не соглашаемся. Куда там, она и слушать не хочет, организовала ребят из редакции, подогнала лошадь — и делу конец».

Всем жителям Каратуза наверняка прекрасно известен этот вековой крепкий дом — напротив районной библиотеки, на углу Ярова и Тельмана. Подобные дома с овальными окнами стоят почти на всех пересечениях прямых, как стрела, главных каратузских улиц, образуя своеобразный становой хребет нашего старинного казачьего села.

Именно в том доме, разделённом после революции на две половины, и выделили квартиру Чулошниковой как ответственному работнику. А она отдала его семье больного человека. Они прожили там всю войну, а после переехали в дом, куда вышла замуж сестра поэта.

Сама Чулошникова в бытовом плане довольствовалась малым. Зато со всей партийной страстностью взялась опекать Григория. Чтобы вывести его из депрессии, стремилась втянуть в учёбу, придумывала одно занятие за другим, просила писать в районную газету отклики на важные государственные события. Объясняла, почему его фразы такие неуклюжие и как их сделать более читабельными.

Чтобы лежачему человеку было удобнее писать, придумала специальную дощечку. Она даже умела тушить нервные срывы этого человека, которого тяготила всеобщая забота, подчёркивающая его беспомощность.

Екатерина Ивановна не жалела. Она находила нужные слова. Иногда жёсткие. Приводила в пример Николая Островского, о котором до неё он никогда не слышал. Всё вместе это очень помогало ему справиться с собой.

А ещё она каким-то шестым чувством уловила в своём подопечном поэтические способности и для занятий литературой и поэтическим мастерством привела к нему местного учителя-словесника Ивана Мартьяновича Реброва, который хорошо разбирался в поэзии. И каратаевские стихи мало-помалу стали появляться сначала в районной газете, позже — в краевой, а потом и в литературных журналах.

Без всякой натяжки можно сказать, что именно она сделала Каратаева таким, каким мы все его знаем — нашим сибирским Островским, мужественным человеком, самобытным поэтом, стихи которого попадают прямо в душу и сердце читателя.

Эта неординарная женщина вообще много значила в духовном развитии Григория. Вошла в его жизнь как путеводитель, как факел, освещающий дорогу. И Каратаев невольно стал сверять с ней все свои мысли.

Они оставались друзьями даже после того, как Екатерина Ивановна уехала в Красноярск. Её новое назначение — председатель краевого радиокомитета. А в придачу поручили выполнять обязанности редактора политического радиовещания.

Год работы на два фронта вымотал её силы, она написала письмо во Всесоюзный комитет по радиофикации и радиовещанию с настоятельной просьбой найти, наконец, нового председателя краевого радиокомитета, так как для неё это слишком большая нагрузка.

Просьбу удовлетворили, но ненадолго. В начале войны вернули на прежнее место. Такая многозначительная деталь указывает на её высокий профессионализм.Уровень радиопередач в военное время значил слишком много.

В 1943 году руководителем краевого радиокомитета был назначен другой человек. Пока остаётся неизвестным, куда была направлена (и направлена ли?) Чулошникова. В лонгриде о краткой истории краевого радио обнаружились сведения, что за предвоенный и военный период в радиокомитете сменили 9 (!) председателей. И далее как вывод: «Не все из них смогли миновать жернова репрессий». Имена не назывались.

Не удалось выяснить, где и кем работала она в первые годы после радиокомитета, но из сохранившихся поздравительных телеграмм от семьи Каратаевых можно сделать вывод, что после войны Екатерина Ивановна какое-то время ещё находилась в Красноярске и продолжала партийную деятельность — возглавляла парткабинет паровозостроительного завода, позднее ставшего знаменитым «Сибтяжмашем».

Дальнейший её след удалось обнаружить в Новосёлове. Специалисты архивного отдела администрации и управления образования Новосёловского района помогли отыскать приказ районо, свидетельствующий, что 6 октября 1949 года Чулошникова Е. И. принята учителем истории в Новосёловскую среднюю школу.

До 1960 года она точно жила в этом районе, так как в газете «Новосёловский колхозник» то и дело появлялись заметки с упоминанием её имени. В 1956 году в редакционной корреспонденции о пионерском лагере она названа старейшим преподавателем района.

В Новосёлово ей продолжала приходить корреспонденция от Каратаевых. А от неё в Каратуз 30 июня 1960 года ушла телеграмма: «Горячо сочувствую вашей тяжёлой потере смерти Гриши Чулошникова».

Такой горестной получилась последняя информационная ниточка, связывающая первую женщину-редактора каратузской районной газеты с её коллегами много лет спустя.

Татьяна Константинова, Каратузское

За помощь в подготовке материала благодарю Р. А. Кравченко, Л. И. Алавердян, О. В. Алёхину и специалистов Новосёловской районной администрации.