Трутся спиной олени о земную ось: путешествие за северный полярный круг

«Удмуртская правда», г. Ижевск, Удмуртская Республика

В Мурманской области нас ждут древние традиции саами, северное сияние и уникальная кухня

Зелёные сполохи в тёмном-тёмном небе. Олени, требовательно вырывающие у тебя из рук пучок ягеля. Саами, рассказывающие истории и легенды своего народа. Полупрозрачная малосольная сёмга, тающая на языке. Самая жирная и ароматная в мире вяленая камбала. Деликатесные, с тонким запахом и вкусом крабы, гребешки и другие моллюски. Только что выловленные морские ежи… За всем этим – невероятной природой и уникальной гастрономией – всё больше путешественников из разных регионов страны и из-за рубежа едут в российское Заполярье. Подробности – в репортаже «УП».

Мурманская область стремительно становится новым туристическим центром притяжения. В 2021 году сюда приехало почти полмиллиона туристов, в 2022-м – уже больше полумиллиона. Туристическая отрасль подстроилась мгновенно: в меню крупных ресторанов появились разделы арктической кухни из местных специалитетов, десятки сайтов предлагают «охоту» на северное сияние, эрудированные гиды готовы отвезти и на первый в мире атомный ледокол «Ленин», и в этнографическую экспедицию к саами с оленями. Неудивительно, что именно сюда Россельхозбанк организовал гастротур для победителей журналистского конкурса «Своё Родное» (среди них оказалась и я) и партнёров из сферы гастробизнеса. Мы пробыли в самом большом городе за Полярным кругом и в его окрестностях всего чуть больше суток, но впечатлений и информации для осмысления получили на год вперёд.

Хвост небесной лисы

Пик туристического сезона на Кольском полуострове – разгар зимы: именно в полярную ночь здесь вернее всего можно увидеть северное сияние. В Мурманске полярная ночь длится со 2 декабря по 11 января. Но в самом областном центре северное сияние увидеть почти невозможно: небо засвечивают огни большого города. Так что каждый день местные проводники везут туристов на «охоту» на северное сияние. Как в любой охоте, можно вернуться домой ни с чем, а можно – с навсегда оставшимся в памяти зрелищем: светящейся зелёным, а иногда и розовым огнём ленте в небе, змеящейся, дрожащей, переливающейся. Предсказать исход «охоты» невозможно: ни графики солнечной активности, ни температура воздуха ничего не гарантируют.

Наша первая остановка случилась через полчаса после выезда из города. Беловато-зелёный хвост в небе был слишком бледным, чтобы поразить воображение. «Охоту» решили продолжить. Минут через 10 по укатанной снежной дороге остановились у высокой сопки, вывалились из автобуса, быстро нашли в небе Большую Медведицу («Северное сияние там, где Полярная звезда», повторяли мы за нашими гидами), и буквально через пять минут в черноте над звёздным ковшом начала набирать силу огромная, во весь купол небосвода, зелёная дуга. Её яркость как будто выкручивали к максимуму с каждой секундой. И вот уже изумрудная линия колыхнулась, пошла волной, задышала. И так же быстро начала бледнеть, и через несколько минут небо снова было чёрным, с россыпью редких холодных звёзд. «Повезло, – констатировали гиды. – И нужно иметь в виду, что ни одного открыточного вида северного сияния, которыми полон интернет, своими глазами увидеть невозможно. Чтобы создать такое изображение, северное сияние снимают на сверхдлинной выдержке, а потом здорово дорабатывают в фотошопе, а во многих случаях даже монтируют одно изображение из нескольких кадров». Так что для повышения туристической привлекательности масштабы северного сияния действительно преувеличивают, но да, настоящее северное сияние хотя бы раз в жизни стоит увидеть своими глазами.

Популярность «охоты» на Аврору Бореалис (так на латыни называется северное полярное сияние) взвинтили несколько лет назад китайские туристы. Их до пандемии на Кольском полуострове было едва ли не больше, чем российских. Большинство едет (посмотрите по карте, какой колоссальный путь они проделывают!) именно для того, чтобы своими глазами увидеть «хвост полярной лисы», «косяк небесной сельди» (так на разных языках поэтично называют аврору). Китайские путешественники рассказывают, что по их поверьям, если под северным сиянием зачать ребёнка, тот родится драконом (ну или, по меньшей мере, очень успешным человеком). «Впрочем, попыток зачать ребёнка в снегу под разгоревшимся сиянием на нашей памяти китайцы ещё не предпринимали», – признают гиды. Видимо, туристам из Поднебесной важнее другое поверье: человек, увидевший северное сияние собственными глазами, становится необыкновенно удачливым.

А вот у коренного народа Заполярья, саами, отношение к северному сиянию более настороженное. Сполохи они считают отблесками небесных сражений дружины Найнаса – могучего воина, мужа лунной девы. И боятся «полярного безумия», которое охватывает того, кто слишком пристально смотрит на «хвост небесной лисы». У жителей Кольского полуострова эта напасть также называется «мерячение», или просто «мерячка». Тут каждый слышал рассказы о том, как люди, смотревшие на сияющее авророй небо незащищённым взглядом, внезапно впадали в транс (те, кто мог говорить, уверяли, что слышат зов Полярной звезды) и как одержимые начинали бежать, идти, ползти прямо по направлению к Северному полюсу – столько, сколько хватало сил, а потом падали замертво.

Научных подтверждений «мерячки», кажется, нет, но даже наши гиды совершенно серьёзно рассказывали, что ещё несколько лет назад, пока не появились сайты и мобильные приложения, прогнозирующие геомагнитную активность и помогающие худо-бедно предсказать, удастся ли охота на северное сияние, за прогнозом они шли в какое-нибудь людное место вроде демократичного кафе или магазина. И наблюдали минут 15-20: «Если все люди вели себя спокойно – значит, северного сияния в эту ночь можно было не ждать. А если некоторых «штормило» – слышались эмоциональные, почти истеричные вскрики, кто-то вскакивал и слишком возбуждённо начинал махать руками, возникала атмосфера лёгкого сумасшествия – это был верный знак, что идёт мощный магнитный шторм, и сияние будет ярким».

Оленьи люди

Наутро кажется, что рассвета не будет – всё же полярная ночь на дворе. Становится понятно, почему в Мурманске так много иллюминации, световых арт-объектов, ярких граффити – город всеми силами справляется с цветовым и световым голоданием. Но в одиннадцатом часу над горизонтом поднимается невесомая, как дымка, розовая зорька, и ночь превращается в светлые сумерки. Такой «серый день» продлится часов пять – и нужно спешить в следующее путешествие.

Пока мы едем на базу отдыха «Олений двор», гид рассказывает о северном финно-угорском народе саами и их вернейших спутниках на протяжении многих веков – оленях. Сами саами называют себя оленьим народом. Из сурового Заполярья они не переселились на более южные земли потому, что туда не пошли их олени, а отделить себя от оленей они не смогли. Взаимоотношения эти одновременно нежные и жестокие, как сама природа. С одной стороны, если олениха-важенка погибает или отказывается кормить оленёнка-пыжика, его прикладывает к своей груди саамка. И оленёнок вырастает молочным братом её собственных детей (этого оленя потом оставляют в стаде, пока он не умирает своей смертью от старости). С другой, олени – это и гужевой транспорт, и главная пища саамов, и непромокаемые и тёплые шкуры для их одежды и домов. Необыкновенные отношения саамов и оленей, в которых любовь очевидно рифмуется с кровью, а практичность сплетается с жертвенностью, отражены в мифологии: саамы верят, что Бог-Олень Мяндаш даровал своих детей-оленей людям, чтобы облегчить им жизнь.

В Мурманской области сейчас от 45 до 60 тысяч северных оленей. Точнее не посчитать: живущие по традициям предков, кочующие по тундре от сезона к сезону саами о поголовье своих стад не отчитываются. Фермерской оленины хватает для ресторанного бизнеса и небольших перерабатывающих производств, а на прилавках обычных магазинов преобладают говядина и свинина.

Сколько в Мурманской области (да и во всей России) самих саами, тоже посчитать сложно, почти невозможно. Дело в том, что в советские годы под предлогом борьбы за всеобщую грамотность саамских детей забирали из стойбищ, увозили в город, помещали в детдома и интернаты, учили русскому языку и письму. Привыкшие к цивилизации, забывшие родной язык молодые саами, как правило, к кочевому образу жизни не возвращались, родовые имена заменяли русскими и при получении паспорта записывались русскими. Кроме того, если до ХХ века саами преимущественно женились между собой, то в эпоху СССР появилось много смешанных браков. Сегодня саами считают, что их около полутора тысяч среди жителей Кольского полуострова. Всего в мире около 80 тысяч саами, больше всего их в Норвегии и Финляндии.

Сотрудники туристическо-этнографического комплекса «Олений двор» – саами. И, конечно, сначала они ведут нас к оленям. Мы заходим в просторный загон – рыжевато-песочные, бурые и белые олени не обращают на нас внимания. Нам выносят мешки с ягелем, мы зачерпываем пригоршнями ажурный влажный мох и, чуть присев (олени ростом с пони), протягиваем раскрытые ладони. Подняв головы с тяжёлыми рогами, те рысят к нам и привычно снимают угощение тёплыми губами с наших рук, позволяют чесать себе лбы, гладить бока и шеи. Рядом с ними появляется необычное ощущение – как будто что-то древнее (северные олени – ровесники мамонтов, одни из немногих живущих на земле свидетелей той эпохи), дикое, вечное приблизилось к человеку и позволило заглянуть в свои тёмные глаза.

Потом идём в местный музей, в котором, как говорят, предметов саамского быта больше, чем в этнографическом музее в Финляндии. Весь дом обит снаружи оленьими шкурами мехом наружу и кажется огромным живым существом. Внутри пахнет теплом и травами. Хозяева выносят угощение – травяной чай с ягелем и вкуснейший пирог с брусникой – и показывают экспонаты. Больше всего завораживают предметы традиционного саамского костюма, целиком сшитые из оленьих шкур: сапоги на всю длину ног, короткие сапожки с загнутыми, как у турецких туфель, носами (для ходьбы на лыжах, чтобы носы обуви не зарывались в снег, а, наоборот, цеплялись за петлю на лыже), шуба-палатка с капюшоном, которая защищает своего хозяина в тундре не хуже, чем скафандр космонавта. Экскурсоводы уверяют, что оленьи шкуры теплее любого пушного меха благодаря тому, что внутри каждого длинного волоска на оленьей шкуре заключена капсула с воздухом, сохраняющая тепло. Укрывшись оленьей шкурой, можно два часа пролежать на снегу в 20-градусный мороз и не замерзнуть. А уж если рядом горит огонь….

На стенах музея – целая коллекция оленьих рогов от тоненьких «веточек» молодого годовалого олешка и изящных рогов олених-важенок до внушительных, с крупными разлапистыми отростками – матёрого десятилетнего самца.

Человек с бубном

Саами – язычники. Так же, как в традиционных верованиях других финно-угорских народов (в том числе удмуртов), в их космогонии Вселенная состоит из трёх миров. Люди и все животные – братья по срединному миру. Нижний и верхний миры населены духами. В верхнем обитают духи благополучия, в нижнем – духи болезней, злых мыслей. Посредником между миром людей и мирами духов выступает нойд – саамский шаман. Быть нойдом может и мужчина, и женщина. В социальной иерархии саамов женщина занимает даже более высокую ступень, поскольку может всё то же, что и мужчина – охотиться, ловить рыбу, заботиться об оленях, шить одежду – но, кроме того, ещё и способна рожать детей, создавать новую жизнь; у саамок было право брать второго, более молодого мужа, если первый, старый, становился немощен. А вот мужчина привести в жилище «молодуху» при живой первой жене не мог.

Одна из женщин-нойдов, Надежда Ляшенко, встречает нас на «Оленьем дворе» у священного камня – сейда. Эти огромные камни остались здесь со времён движения ледника. Некоторые сейды, говорят, уравновешены на нескольких совсем маленьких камушках, и кажется, что каменная глыба висит в воздухе. Тот, к которому мы пришли, на земле стоит устойчиво. На одном его боку видна маленькая круглая выемка внутри круга. Это свидетельство того, что в сейде живёт дух. «Мне пришлось пройти через смерть, чтобы стать нойдом», – просто отвечает Надежда Ляшенко на вопрос, как она открыла в себе способности говорить с духами. Инициация никогда не бывает лёгкой. За полученный дар нойд платит, как минимум, увечьем – например, потерей глаза или пальца.

Фотографы наперебой щёлкают затворами: костюм нойда на Надежде Ляшенко выглядит даже эффектнее, чем можно было ожидать от этнографической поездки. Из-под шубы из оленьих шкур выглядывают массивные мужские сапоги. На голове – меховая «детская», с завязками под подбородком шапка (дело в том, что нойд должен соединять в себе мужское, женское и детское начала). На спине как плащ висит волчья шкура – зверь, кажется, был огромным. «Волк – моё тотемное животное, мой дух-помощник. Он явился мне во сне и сказал, что мне надо надеть его шкуру», – объясняет она.

Гостей Надежда Ляшенко приглашает в жилище куваксу – конусообразное строение, всю середину которого занимает высокий открытый очаг. По периметру тянется скамья, покрытая оленьими шкурами – места хватает на полтора десятка человек. Шкурами же обиты стены куваксы изнутри. Живой огонь – единственное освещение здесь. В отсветах пламени нойд показывает шаманские бубны с пиктограммами, изображающими три мира, колотушки из оленьих рогов…

Те, кто ждал шоу, «плясок с бубнами», наверняка был разочарован. «Я не аниматор, не развлекаю. Человек, взявший бубен, должен соблюдать законы», – вежливо, но непреклонно сообщила Надежда. На её шаманскую практику нужно записываться в индивидуальном порядке, и ответ на интересующий человека вопрос будет дан с глазу на глаз. Судя по тому, что по рекомендациям к ней едут за тысячи километров, ответы оказываются безошибочными. Самое большее, что она готова показать случайным туристам – быстрая диагностика здоровья. Она раскручивает в пальцах «ветродуйку» – деревяшку, нанизанную на верёвочку. Та за секунду превращается в маленький пропеллер. Этим «пропеллером» нойд проходится вдоль тела человека – прямо поверх зимней одежды. И тихо, на ухо, сообщает диагностируемому, на какой орган нужно обратить особое внимание. «Точно! Именно там в последнее время и побаливает», – переговаривались мы потом, поражённые.

Дым начинает есть глаза, и мы выходим наружу.

Рыба-золото

Название Кольского полуострова, судя по всему, произошло от саамского слова «коль». У него два значения. Исконное – «рыба», а второе, более позднее – «золото». Рыба здесь и вправду главное природное сокровище.

Рыболовство и рыбоперерабатывающая промышленность и сейчас – ключевой сегмент экономики области. Недаром же в центре Мурманска стоит памятник треске, а стилизованные рыбы – главный сюжет городского ленд-арта. Здесь ловят ценную красную рыбу и не менее деликатесную белую, моллюсков и ракообразных. В ХХ веке сюда на пробу завезли дальневосточного краба – и он прекрасно прижился, разве что вырастает чуть более мелким, чем на Камчатке, но не менее сочным и нежным на вкус. Множество магазинов торгуют копчёными, вялеными, свежеморожеными тушками и нарезками, а в крупных ресторанах вечером можно получить филе рыбы из утреннего улова – и эту свежесть на вкус ни с чем не спутаешь, и ни на что не хочется менять.

Шеф-повара мурманских ресторанов активно разрабатывают тему традиционной арктической кухни, а это – много оленины, рыбы и морепродуктов, ягод, грибов и травок (в том числе морских водорослей) и минимум птицы и фруктов; это техники копчения, вяления и соления и – огромное уважение к каждому кусочку плоти, выросшей на суровой земле и в холодных водах. В дело (в кастрюлю, сковороду или в печь) идёт всё, вплоть до оленьих сердец и рыбьих щёчек. Кстати, мурманские повара практикой дружно опровергают миф о том, что оленье мясо – жёсткое, суховатое или волокнистое. Нам удалось попробовать самые разные блюда с олениной (суп, тар-тар из сырого и вяленого мяса, ростбиф средней – с кровью – прожарки, медальоны под брусничным соусом, салат с холодным запечённым мясом) в трёх разных заведениях, и везде мясо было нежным, сочным, с насыщенным, но деликатным ароматом. Кстати, с недостатком цвета и света «борются» и в подаче блюд: без преувеличения можно сказать, что в Мурманске создали самую артистичную, художественную (при этом с удивительным чувством меры и вкуса выполненную) подачу блюд. Морепродукты сервируют в раковинах моллюсков, обкладывают просушенным ягелем и подкрашенными морскими камушками. На мясо бросают брызги краски – ягоды брусники или морошки. В соусы добавляют икру (белую, красную, чёрную, жёлтую), и кажется, будто из соусника стекают нитки бисера.

Нужно отметить, что свежайшая малосольная сёмга, крабы и оленина под брусничным соусом – это, скорее, гастрономический специалитет для туристов. Для местных жителей это – угощение на праздники, а не повседневная кухня. Всё же дороговато, даже при «северных» зарплатах. Наши водители и гиды признаются, что мурманчане чаще покупают палтуса холодного копчения («С отварной картошкой – потрясающе вкусно, намного вкуснее обычной скумбрии») и ерша. Ёрш на непостижимом мурманском сленге – это вяленая камбала.

P.S. Жители Мурманска, даже очень любящие свой город, говорят, что жить тут круглый год невозможно, хотя бы на четыре недели отпуска нужно уезжать туда, где много солнца, тепла, высоких деревьев и тёплого моря. А вот нам, жителям средней полосы, для новых и сильных впечатлений стоит махнуть в отпуск туда, где серебрится боками свежевыловленная морская рыба, где в кувыксе звучит бубен нойда, где мягко ступают по снегу северные олени, а высоко над тундрой метёт зелёным хвостом небесная лиса.

Куда ехать в Заполярье?

Мурманск – транспортно-гостиничный хаб и гастрономическая столица Кольского полуострова. Отсюда удобно выезжать и на оленьи экофермы, и на «охоту» на северное сияние. В самом городе стоит подняться к памятнику защитникам Советского Заполярья (в народе он носит имя Алёша). Высота Алёши 42 метра, благодаря масштабу и монументальному силуэту скульптура производит сильнейшее впечатление. А у причала рядом с морским вокзалом стоит первый в мире атомный ледокол «Ленин». Двигатель с него снят, огромное судно давно превращено в музей.

Терѝберка – посёлок на берегу Баренцева моря, самая северная точка полуострова. Из Мурманска сюда ходят автобусы. Териберка получила широкую известность благодаря фильму «Левиафан» и стала олицетворением «русской хтони»: в поисках суровой правды жизни сюда поехали тысячи туристов, но поскольку многим из них после непродолжительного погружения в «хтонь» хочется вкусного ужина и комфортной ночёвки, в Териберке начали развивать туристическую инфраструктуру. И «хтони» тут же поубавилось.

Чем заняться на Кольском полуострове?

Круглый год – погружением в арктические гастрономические традиции и эксперименты.

Летом (оно тут короткое, с июня до середины августа) – рыбалкой. В Мурманской области около 200 водоёмов. Рыбачить можно и с берега, и с лодки. Любители природы могут отправиться за дикой морошкой. Кроме того, в начале лета довольно велика вероятность увидеть китов на фотоохоте с катера – киты в это время года подходят близко к побережью.

Зимой – «охотой» на северное сияние. На самом деле, аврору можно увидеть с начала сентября до начала апреля, но самое яркое сияние – в период полярной ночи.

Что привезти из Арктики?

Лучший подарок из Мурманска – морские специалитеты: малосольная или вяленая рыба. Но можно привезти и необычные консервы – богатую йодом икру морского ежа, сливочно-мягкие щёчки трески, копчёные брюшки сёмги, на которых янтарными каплями застывает проступающий жир.

Сырокопчёные колбасы, паштеты и бастурма из оленины – не менее вкусный презент из Заполярья.

Ещё один «гостинец» с Кольского полуострова – продукты с ягелем. Этот мох – мощный природный антиоксидант, поэтому угощения с ним не только оригинальны, но и полезны. На вкус чистый ягель чуток горьковат, зато пахнет… грибницей. Из подкрашенного растительными красителями ягеля делают чипсы (они похожи на кораллы), ягель выступает одним из компонентов ароматных чаёв и местных травяных сборов. Продукты с ягелем стоят даже дороже рыбных деликатесов, но зато можно не сомневаться: такой подарок запомнят надолго.

Анна Вардугина

0 лайков