Интриги шаха Тахмаспа и смерть русского императора остановили реализацию грандиозных планов на Каспии

«Марийская правда», г. Йошкар-Ола, Республика Марий Эл

Продолжаем публикацию материалов спецпроекта «Наша родина. Страницы истории». Проект реализуется совместно с «Российской газетой» и историческим научно-популярным журналом «Родина». В год 350‑летия со дня рождения Петра I «Родина» продолжает публиковать материалы о личности и свершениях первого русского императора.

Персидский гость

12 сентября 1723 г. персидский посол Измаил-бек подписал в Петербурге договор, состоящий из пяти статей. Петр I обязался отправить «потребное число войск конницы и пехоты» на подавление «бунтовщиков»-афганцев и восстановить на престоле законного шаха Тахмаспа. За это шах уступал «в вечное владение города Дербент, Баку со всеми к ним принадлежащими и по Каспийскому морю лежащими землями и местами, такожде и провинции Гилян, Мазондран и Астрабат». Это был итог похода в охваченный усобицами и афганским вторжением Иран в 1722–1723 гг.

Довольный император водил гостя в Адмиралтейство, Кунсткамеру, Янтарную комнату и свою токарню, возил в Петергоф и Кронштадт. Посол получил богатые подарки: 9500 червонцев, пятифунтовый серебряный кубок и миниатюрный портрет государя, украшенный алмазами. Петр рассчитывал на доходы с новых владений; исходя из поднесенного Измаил-беком «реестра» казенные поступления с Ширвана, Гиляна, Мазандерана и Астрабада оценивались им в 2 миллиона 250 тысяч рублей, то есть равнялись почти трети доходной части дефицитного российского бюджета.

Сахар и нефть

Хозяйственный государь немедленно приступил к делу. В Дербенте он оставил «виноградного мастера» для организации казенного виноделия; следом прислал еще одного специалиста, Пастьяня, но тот скончался по прибытии. В ноябре 1722 г. Петр приказал командующему экспедиционным Низовым корпусом генерал-лейтенанту М.А. Матюшкину после занятия Баку «розведать о пошлинах и доходах, а особенно о нефти и шафрану, сколько было в доброе время и сколько ныне». От него же в мае 1724 г. потребовал: «Сахар освидетельствовать и прислать несколько, и какой может быть... 7. О меди тако ж подлинное свидетельство учинить, для того взять человека, который пробы умеет делать. 8. Белой нефти выслать тысячу пуд или сколько возможно. 9. Цитроны, сваря в сахаре, прислать, сего для поискать здесь мастера. Единым словом как владение, так сборы всякие денежные и всякую экономию в полное состояние привесть».

Высадившемуся с отрядом в иранской провинции Гилян бригадиру В.Я. Левашову в сентябре 1723 г. император повелел: «Пришли к нам всяких сухих фруктов сколько возможно… Також пришлите ведомость всяким фруктам, какие там родятся и по чему там покупаются», — и разъяснил адресату: дело важное, «понеже немалой торг можешь от сего быть, не точию дома, но и в Польшу». Ему же было поручено организовать поиск руд цветных металлов: «Персидской посол объявил, что в Гиляне есть медь, а именно: в Ар- девильской провинции близ границы Гилянской, а свинец в Мусулае».

Именной указ от 8 ноября 1723 г. требовал, чтобы Коммерц-коллегия приступила к эксплуатации новых владений, «где, кроме шелка, многие изрядные вещи обретаются, яко нефть, шафран, сухие и соленые фрукты, ореховые, кипарисные и пальмовые деревья и прочие», для чего нужно было «строить компании» и посылать торговых людей за границу для обучения. Царь, как бывалый купец, наметил рынок сбыта: в соседней Польше шляхтичи без фруктов и шафрана «и есть не варят»6. Петр мечтал о развитии шелкоткачества и последующей торговле шелком в Европе; в июне 1724 г. он указал Сенату на необходимость выделывать шелка в Гиляне и Мазандеране «своими людьми».

Каспийский торговый путь

На этом планы Петра не заканчивались. Он намеревался установить российское господство на Каспийском море и перенаправить идущий по караванным путям к портам турецкого Средиземноморья поток восточной торговли из Ирана, Индии и Китая на магистраль Волга — Петербург. Главными пунктами новых владений Петр считал Баку с его лучшей на побережье гаванью и устье Куры, которое по указу от 2 ноября 1722 г. осмотрел капитан-лейтенант Ф.И. Соймонов, а затем лично доложил о результатах в Петербурге. По словам Соймонова, Петр «хотел при устье реки Куры заложить большой купеческий город, в котором бы торги грузинцев, армян, персиян, яко в центре, соединялись и оттуда бы продолжались до Астрахани»; новому порту предстояло стать «первым купеческим городом» Каспийского региона, откуда купцы с товарами направлялись бы на судах по Куре в Грузию и сухим путем в Шемаху.

Порт предстояло построить и в Дербенте — стратегическом пункте, контролировавшем сухопутную дорогу вдоль побережья. Петр сам «изволил ездить по берегу морскому для осмотрения места, где строить гаван[ь]», а перед отъездом из Астрахани в Москву в ноябре 1722 г. приказал Матюшкину делать «гавань по чертежу». Главной военной базой на Кавказе должна была стать крепость Святого Креста в Дагестане на реке Сулак, Петр сам выбрал для нее место и следил за ее возведением.

Поселения народов

Еще одним шагом в освоении новых владений стала попытка изменить национальный состав населения. Столкнувшись с сопротивлением местных жителей при объявлении об «уступке» провинций России и приведении к присяге, Петр решил мусульман на этих территориях «убавлять», а христиан, армян и грузин туда переселять из турецких владений в Закавказье, чтобы получить лояльных подданных.

22 октября 1724 г. последовал указ Матюшкину о ссылке «подозрительных» бакинцев в Астрахань. А еще 24 сентября император повелел отправлявшемуся на разграничение русских и турецких владений в Закавказье генералмайору А.И. Румянцеву подговаривать армян к переселению в Гилян. 10 ноября последовали указы генерал-майору Г.С. Кропотову и комендантам Баку и Дербента: оказать армянам «вспоможение» и поселить желающих в Баку, Сальянах, Дербенте и окрестных селах. В тот же день была подписана «грамота армянскому народу» с обещанием предоставить «удобные места в новополученных персидских провинциях, по Каспийскому морю лежащих».

План похищения шаха

Однако шах Тахмасп отказался ратифицировать заключенный его послом договор. 11, 13 и 18 октября 1724 г. Петр совещался «по делам персидским» с канцлером Г.И. Головкиным и тайным советником П.А. Толстым. Министры высказали свои рекомендации, и Петр принял самые радикальные из них: войск на Кавказе «прибавить», «искусными и пристойными способы поимать» показавшегося подозрительным тарковского шамхала — крупнейшего владетеля в Дагестане, а к шаху больше не обращаться, чтобы он в ответ не потребовал от России помощи против турок и завоевателей-афганцев. На Тахмаспа теперь должны были воздействовать эмигрировавший в Россию царь Восточной Грузии Вахтанг VI и Измаил-бек; им предстояло склонить шаха к принятию договора 1723 г. или… похитить его руками служивших ему грузин и доставить в расположение русских войск.

Череда неудач

Левашов вынужден был докладывать, что дороги «зарублены» и караваны больше в Решт, столицу Гиляна, не приходят. «За нынешними замешательствы и бунты» он так и не добыл образцы интересовавших Мануфактур-коллегию местного риса и сахара и смог отправить их «для пробы» только в июне 1726 г. Комендант Баку И.Ф. Барятинский сообщил в феврале 1724 г., что шелка и парчи из Шемахи не привезли, а местных товаров «купить некому». Основанный в 1725 г., уже при Екатерине I, шелковый «ее императорского величества завод» в Гиляне через два года вместо прибыли принес «великий убыток»: российские солдаты оказались к шелководству неспособны, а местные мастера требовали высокой оплаты.

В 1724 г. Петр распорядился доставить ему из Баку партию «белой нефти». Однако командующий вынужден был признать, что не в состоянии контролировать нефтяные колодцы, находившиеся в 20 верстах от города. В Голландию к комиссионеру российского правительства купцу И. Любсу отправили три бочки бакинской нефти; но спроса на нефть в Европе тогда не было — затраты на перевозку превышали ее цену на рынке.

Неудачей завершились попытки заготовки шерсти для российских суконных «фабрик». Ни объем их продукции, ни ее качество не устраивали казну, которой приходилось закупать сукно для мундиров в Англии или Пруссии. Матюшкин в 1724 г. во время пребывания в Москве получил образцы шерсти и задание «против оной приискивать» в подчиненных ему провинциях. Вместе с генералом в Дагестан направились два мастера «с суконной фабрики»; в Дербенте им удалось обнаружить сырье удовлетворительного качества, однако оказалось, что, хотя нужная шерсть и имелась в условно российском владении — «в Кубачах», но «оттуда ее в привозе нет» и организовать систематические поставки невозможно.

Самым успешным российским предприятием стал винзавод в Дербенте. Здесь в 1732 г. трудились под началом майора-винодела С. Турколя прапорщик, три капрала и 14 солдат. «Чихирный завод» уже в 1724 г. произвел 60 «больших и малых бочек» белого и красного вина, продажа которого принесла казне 1521 рубль. Однако мусульмане алкогольную продукцию не оценили, и ее основным потребителем оставалась армия. Открытые в Дербенте и Баку «кружечные дворы» стали для командования источником экстренного финансирования по причине «неприсылки денежной казны».

Из дербентского «огорода ее величества» в 1724 г. ко двору поступило 119 фунтов шафрана «по-европейски», а также гранаты — 490 «дуль» больших и 100 малых; еще 66 фунтов были отправлены в 1726 г.

Крушение восточных проектов

Остальные же императорские проекты освоения богатств прикаспийских провинций оказались свернутыми через год-другой после его смерти. Не оправдались надежды на превращение новых владений в места «зборищу для всего восточного купечества». Основанная на Куре крепость оказалась непригодной для жизни. Командующий В.В. Долгоруков лично убедился, что «и солдатам казарм никоим образом удобных сделать не из чего, понеже лесу нет, и дрова верстах в семидесяти и в восьмидесяти берут с великим трудом… и воздух зело худой и безмерно жаркий, отчего вышеписанного несносного обстоятельства умножается болезнь и утрата людям». В 1727 г. там скончались 1804 человека; из 2636 имевшихся налицо солдат и офицеров 1496 были больны.

Борьба сафганским вторжением и последующая война с Турцией перечеркнули перспективы расцвета торговых путей от моря на Шемаху и Тифлис. Не оправдались и надежды на финансовые поступления. В 1726 и 1727 гг. пошлины и подати с присоединенных территорий составили 290 637 руб. и семь пудов серебра, что оказалось намного меньше ожидаемого; к тому же командование расходовало эти средства на лекарства, вино и выплату военным задержанного жалованья.

По подсчетам последнего командующего Низовым корпусом В.Я. Левашова, с 1723 по 1732 г. податей было собрано 1 711 523 руб. 77 коп. Взимались они прежде всего с оседлых крестьян и горожан Ширвана и Гиляна,но не в предполагаемых размерах; запущенные недоимки признавались безнадежными. «…Никако собрать невозможно, понеже многие деревни за отдалением и за горами и доныне еще в подданство и в послушание не приходя, и партиями оных за далностию к послушанию привести невозможно, а многие деревни от морового поветрия пусты учинилися», — сообщала приходно-расходная книга 1727 г. Новый президент Военной коллегии фельдмаршал Б.Х. Миних заставил своих подчиненных пересчитать расходы по основным статьям (жалованье, амуниция, провиант, транспортировка). В докладе коллегии на имя государыни Анны Иоанновны от 19 июня 1732 г. он признал, что сумму всех расходов на содержание Низового корпуса из семи кавалерийских и 17 пехотных полков за десять лет коллегия назвать не может, но предполагал, что их «около осьми милионов».

В итоге проект освоения богатств Востока оказался нереализуемым. Государственные мужи империи и позже мечтали о путях к сказочной Индии, но реальные возможности российского купечества и транспортной инфраструктуры не дали этим планам осуществиться.

Игорь Курукин, «Исторический журнал «Родина»

0 лайков