Вышедший из тюремного ватника

«Красноярский рабочий», г. Красноярск, Красноярский край

Фото: Василий Попов

В Америке умер наш земляк, родившийся в Красноярске, легендарный Юз Алешковский, которому прошлой осенью исполнилось 92, хотя он был моложе душою многих присутствующих и отсутствующих на этой Земле.

Его знали ВСЕ. Бродский полагал, что Юз «слышит русский язык, как Моцарт», Битов считал его своим гуру, его песни «Товарищ Сталин, вы большой учёный», «Окурочек» и другие стали народными. Роман «Николай Николаевич», некогда гулявший в «самиздате» — важная веха на пути русской литературы. Равно как и другие его виртуозные прозаические сочинения.

Юз никогда не забывал, где родился, и в письмах всегда передавал приветы своей «малой родине», всем сибирякам. Роман Солнцев отметил его 70-летие в журнале «День и ночь». Его уважал Виктор Петрович Астафьев.

Алешковский — не Салтыков-Щедрин, не Фёдор Соллогуб, Ярослав Гашек или Генри Миллер, Луи Селин, Ивлин Во, Борис Виан. Юз Алешковский есть Юз Алешковский, самостоятельная литературная персона. Тот же Бродский писал: «перефразируя известное высказывание о гоголевской шинели, об Алешковском можно сказать, что он вышел из тюремного ватника. Аудитория его — по его собственному определению — те, кто шинель эту с плеч Акакия Акакиевича снял. Иными словами — мы все».

Вот что однажды написал мне уникальный русский писатель Иосиф Ефимович Алешковский, житель двух главных в мире стран — Америки и России:

«Россия — родина матери, отца и моей полувековой жизни, а также русского языка, ветреной Музы и, рад повторить, любви к жене Ире, ниспосланной мне  — сузим пространство до точки — в Коктебеле, в Крыму, снова принадлежащем России. Америка — родина вторая, где я начирикивал свои сочинения не в ящик, а в простых условиях естественной свободы. Сочинениями этими горжусь ещё и потому, что местом их действия всегда была родина первая...»

Светлая память! До встречи! Алешковский утверждал, что жизнь вечна и передал эту свою уверенность всем нам.

Евгений Попов

0 лайков