«Я всё равно встану, я маме обещал»

«Восточно-Сибирская правда», г. Иркутск, Иркутская область

Почему пациенты ничего не выиграют от укрупнения больниц

В 9 утра 24 января у здания правительства Иркутской области в инвалидной коляске сидел 32-летний ангарчанин Павел Курамшин. В руках он держал плакат с надписью: «Мне нужна медицинская помощь, а здравоохранение убивает меня». Через сорок минут к нему подошёл губернатор региона Игорь Кобзев. Послушал Курамшина и зашёл в здание. Там шло совещание: чиновники минздрава​ доказывали депутатам Законодательного Собрания, что нужно объединить три ангарские больницы в одну, несмотря на протесты жителей и самих медиков.​

Курамшин знал, что в Заксобрании обсуждают реорганизацию ангарских больниц, и специально устроил пикет в это время. Рассчитывал, что депутаты и чиновники будут приходить на совещание и заметят его. Ему нужно получить квоту на лечение в Новосибирске.​ Павел уже выставлял видеообращение к губернатору в своём аккаунте в Instagram, где у него 2,6 тысячи подписчиков. Тогда это сработало – он добился квоты на операцию в Новосибирске. Пикет тоже сработал. Уже вечером Павлу позвонила терапевт из его поликлиники и сказала, что «вопрос решают». Эта поликлиника входит в состав больницы № 1, которую хотят реорганизовать:​ присоединить к двум другим – Ангарскому роддому и больнице скорой медицинской помощи (БСПМ).​

«Болтов на меня не нашли»

В июне 2019 года Павел Курамшин попал в автомобильную аварию. У него были сломаны шестой и седьмой позвонки, пятый и восьмой – повреждены. Врачи БСМП сделали операцию – провели декомпрессию спинного мозга, извлекли осколки. Когда Павел пришёл в себя, ему объяснили: чтобы он смог сидеть, на днях сделают стабилизирующую операцию. Сломанные позвонки нужно было закрепить металлической конструкцией на болтах. Павел лежал и ждал. Но прошло несколько дней, операцию не делали.​

Через семь дней появился пролежень на пятке. Ещё через неделю – в районе крестца. Врачи сказали, с пролежнями операцию делать нельзя. Курамшина выписали домой долечиваться и велели лежать в жёстком корсете. В медзаключении написали, что мышечный каркас развит хорошо, поэтому «стабилизирующая операция не требуется».​

Пролежни он лечил дома восемь месяцев. В 2020 году получил направление на стабилизирующую операцию в областную нейрохирургию. «Приезжаю на операцию, а мне её не делают, – рассказывает Павел. – Перенаправили в федеральный центр нейрохирургии в Новосибирск. На словах врач объяснил, что сейчас в больнице нет материально-технических средств. Болтов на меня не нашли!»​

Тогда Павел и записал первое видеообращение к губернатору Кобзеву, выложил его в Instagram. Сделал это от отчаяния. Для госпитализации нужно было собрать анализы. Но в поликлинике №1 сказали, что могут сделать только часть исследований. Остальные посоветовали делать «где-нибудь в другом месте, ищите». Искать не было времени и возможности – Павел не мог даже переворачиваться на бок, ему помогала мама. Видео стало вирусным и попало в несколько крупных пабликов в соцсетях. «И через три дня у меня все документы, все направления были готовы», – говорит Павел. В Новосибирск ехал двое суток на поезде – лёжа. Деньги на поездку – 220 тысяч рублей – он собрал через соцсети.​

Вернулся в Ангарск сидячим. Но спустя полгода его стала мучить спастика – спазмы в мышцах, которые почти всегда возникают после травмы позвоночника. В поликлинике № 1 помочь не смогли. Тогда он снова записал видеообращение к губернатору. Через несколько дней поликлиника сделала запрос на очную консультацию для Павла в Национальном исследовательском центре имени Мешалкина в Новосибирске.​ Два месяца Павел ждал ответ, и в итоге получил отказ. Тогда он обратился в ту же клинику самостоятельно и получил приглашение на госпитализацию. Потом самостоятельно добился, чтобы ему сделали ещё одну операцию.

В ноябре 2021 года там Павлу поставили баклофеновую помпу. Это устройство, которое вшивается под кожу и через тонкую трубку подаёт лекарство, блокирующее мышечные спазмы, прямо к корешкам спинного мозга. Сейчас помпу нужно перепрограммировать – дозировка стала слишком маленькой. В Иркутске ни установить, ни перенастроить помпу не могут: нет оборудования и специалистов.

Курамшин самостоятельно обратился в клинику Мешалкина. Там ответили, что могут принять его только в ноябре 2022 года. «Но я не выдержу до ноября, мне всё время больно, – говорит Павел. – Или у меня печень до этого времени навернётся. Не справляется с огромными дозами лекарств».​ ​

Курамшин решил на этот раз не записывать видеообращение, а вышел​ в одиночный пикет. «Я сорок минут стоял на крыльце, смотрел, как депутаты и чиновники на дорогих машинах подъезжают, заходят в здание,​ – говорит он. – И хоть бы один подошёл, спросил: «Парень, а что у тебя случилось?» Нет, просто идут мимо, не смотрят даже».

Через несколько дней после пикета и встречи Курамшина с губернатором клиника​ Мешалкина перенесла госпитализацию с ноября на 8 февраля.​

«За объединение больниц – только чиновники»

На заседании комитета по здравоохранению регионального Заксобрания, которое шло в здании правительства, пока Курамшин стоял на крыльце, депутаты и чиновники обсуждали состояние ангарской медицины. Исполняющая обязанности министра здравоохранения Анна Данилова признавала: минздрав завален жалобами пациентов. И не только по Ангарску, а вообще. Счётная палата области заявила, что в 2019 году сроки ожидания скорой помощи в области выросли в 3,2 раза, а потом экспертизу её работы отменили. На пике второй и третьей волн люди ждали скорую сутками. За девять месяцев 2020 года на работу больниц​ написали жалобы 2 тысячи пациентов, а в 2021-м за то же время – уже 3,4 тысячи.​ ​

Реорганизация больниц в регионе идёт уже несколько лет. Теперь чиновники предложили объединить три крупные ангарские больницы: скорой помощи, первую городскую и перинатальный центр. В зоне их обслуживания – 235 тысяч человек из Ангарска и района. На очереди – больницы города Братска.​

Решение по ангарским клиникам было принято ещё в марте 2021 года, тогда же в минздраве создали рабочую группу. «Дорожную карту» – план – министр здравоохранения Яков Сандаков подписал под Новый год и на следующий день ушёл в отставку. И тут выяснилось, что за объединение больниц только чиновники, а жители города, коллективы больниц и депутаты – против.​ ​ ​ ​

Медики перинатального центра написали обращение к президенту и губернатору, опубликовали петицию с требованием отменить объединение. За полмесяца её подписали более 3,9 тысячи человек. Фельдшер БСМП, руководитель регионального отделения независимого профсоюза медиков «Действие» Татьяна Шульга говорит, что опыт объединения больниц в других городах показывает:​ сокращаются зарплаты и количество медперсонала, а в итоге – объёмы помощи населению.​

Главврачи всех трёх больниц тоже выступили против объединения. На заседание их не пригласили. Но они прокомментировали ситуацию в СМИ. Главврач перинатального центра Наталья Бреус сказала, что не понимает, чем поможет объединение. Роддом укомплектован кадрами на 62%, БСМП – наполовину. После объединения врачей больше не станет. Главврач БСМП Борис Басманов добавил, что в больнице устарело диагностическое оборудование. Обновлять его – прямая обязанность минздрава, которую​ не выполняют.​

Депутатам не понравилось, что о решении минздрава они узнали из соцсетей. В рабочую группу, которая была создана почти год назад, их не включили, хотя должны были по закону. «Нам дали только «дорожную карту». Но это просто план мероприятий, там никакой конкретики, – говорит депутат Сергей Бренюк. – И даже её мы получили буквально накануне заседания. Мы полны скепсиса».​ ​ ​

Данилова перечислила аргументы чиновников в пользу реорганизации.​ По большому счёту, он один: пациентам станет легче попадать на приёмы к узким специалистам и на исследования, нужно будет получать меньше направлений. Сейчас, если в поликлинике нет нужного врача или оборудования, пациента отправляют в другую больницу.​ Но там его принимать не очень хотят. «Говорят, вы не наш пациент. Но после объединения больниц все ангарские пациенты будут наши», – уверена Данилова. Она пообещала, что сокращать медиков не будут, только административный персонал. Но депутатов не убедила. Они требовали конкретных цифр, а их не было.​

Данилова не объяснила, поможет ли объединение снизить госпитальную смертность в регионе. А она стабильно растёт. Если в 2005 году в больницах умерли 2103 человека, то в​ 2018-м – уже 2410 человек. Среди причин – плохая маршрутизация, нехватка врачей скорой помощи и оборудования.​

Такие данные приводят заведующий кафедры геронтологии и клинической фармакологии Иркутской государственной медицинской академии последипломного образования Фарид Белялов и заместитель начальника отдела по организации медицинской и лекарственной помощи минздрава Светлана Погодаева в монографии «Медицинская демография и причины смертности населения Иркутской области».

Врачей больше не становится, зарплаты снижаются

Укрупнение больниц в России идёт с 2000 года. За 14 лет число медорганизаций в стране уменьшилось на 60%, а стационаров – вдвое. По​ данным​ Иркстата, за 20 лет число больничных коек в регионе сократилось на 10,4 тысячи.​ ​

Итоги объединения больниц уже можно проанализировать. В​ 2016 году в городе Усолье-Сибирском объединили городскую и детскую больницы с поликлиниками и роддомом. Тогда министр здравоохранения тоже обещал, что объединение «позволит улучшить кадровый потенциал, укрепить материально-техническую базу». На деле ничего подобного не произошло. Руководитель НПЦ «Госучёт» кандидат экономических наук Роман Ерженин проанализировал ситуацию: за четыре года с момента слияния штатное расписание срезали на 10%, а фактически уволились 44 человека, или 2,2% медперсонала.

В Черемхове реорганизация шла в 2016—2017 годах. Там объединили шесть учреждений. После этого штатное расписание срезали, за три года уволились 132 человека.​ ​

В нереорганизованной БСМП численность персонала тоже снижалась, но не так сильно – на 1,7%, или на 19 человек. Штатное расписание в 2018 году сократили на 12%, но потом начали снова увеличивать. Правда, врачей и медсестёр от этого больше не стало – должности остаются вакантными.

При этом обеспеченность населения врачами на всех трёх территориях примерно одинаковая – в два раза ниже, чем установленный нацпроектом показатель.

Численность медперсонала в расчёте на 10 тысяч жителей Иркутской области

В рейтинге уровня зарплат реорганизованные больницы Усолья и Черемхова занимают нижние строчки. Ангарские медики получают больше. В первой Ангарской больнице медики зарабатывают в среднем в 1,4 раза больше, чем в реорганизованной Усольской.

Средняя заработная плата в городских больницах в 2020 году

При этом в 2020 году средняя зарплата врачей в Усольской и Ангарской детских больницах не дотягивала до планки, установленной указом президента. А зарплата медсестёр и фельдшеров ниже этого уровня во всех больницах, кроме БСМП и первой ангарской.

Исполнение указа № 597 в 2020 году по уровню зарплат врачей и среднего медперсонала

«Мы видим катастрофическую нехватку кадров и их утечку, – делает вывод Роман Ерженин. – Это основная проблема. Исправить её при помощи укрупнения больниц не удаётся».​

«Где колхоз – там всегда бардак»

Экс-депутат Думы Усолья, предприниматель Сергей Угляница попал в усольскую больницу в 2019 году с травмой глаз. Но в больнице не оказалось офтальмолога, пришлось везти пациента на скорой помощи в Иркутскую областную больницу. «Ну и что толку, что я «свой» пациент?​ Если врача нет, то его просто нет, – говорит Угляница. – Если до объединения был один врач на две поликлиники, то после объединения стал один на весь город. Попасть к нему нисколько не легче». На приёмы к офтальмологу Сергей ездил в Иркутский диагностический центр – платно.​

В 2021 году Угляница оказался в усольской больнице ещё раз – у него был ковид. Во время пандемии под коронавирус отдали инфекционное отделение, срочно провели кислородную разводку. «Но всё остальное – это ужас. На этаже примерно 20 палат, в каждой по 4–6 человек, – говорит Угляница. – На весь этаж один​ душ, и тот был заколочен. Помыться нельзя. Я попросил: «Откройте». А мне врачи говорят: «Не положено! Вдруг кто-нибудь зайдёт, закроется там и потеряет сознание». Но не всем же так плохо, чтобы сознание терять».​

​Угляница написал об этом пост в Facеbook, на него откликнулась депутат ЗС Наталья Дикусарова. Она позвонила главврачу, и после этого душ открыли. «Представляете, чтобы открыли душ, должна была вмешаться председатель комитета по бюджету ЗС. Не знаю, чем лучше стало после объединения больниц в Усолье, – добавляет Угляница. – По моим ощущениям, стало только хуже – бардака больше. Имеет смысл объединять больницы по одному профилю. А где колхоз – там всегда бардак».

Профессора​ Высшей школы экономики Игорь Шейман и Владимир Шевский проанализировали эффект от укрупнения больниц за рубежом и в России. Они отмечают, что укрупнение приносит эффект, если объединяются больницы одного профиля. Но объединение разнопрофильных больниц почти всегда – юридическая формальность. «Результаты концентрации оказались неубедительными. Очевидного приращения эффективности они не​ дали», – делают вывод учёные.​

Шевский и Шейман отмечают: после объединения в небольших городах остаётся только одно более-менее крупное медучреждение, к которому прикреплено всё население. Больше лечиться негде.

«Пациента лишают права выбора поликлиники и врача, – говорит Роман Ерженин. – Таким образом нарушается основной принцип обеспечения развития конкуренции, который был заложен в основу системы ОМС». Именно конкуренция должна была стать двигателем развития здравоохранения. Но не стала, потому что на большей части территории страны её нет.​

Зачем укрупнение нужно чиновникам

Похоже, у чиновников есть настоящая причина укрупнять больницы. Но глава минздрава Данилова о ней опять же не говорит. Однако говорил мэр Черемхова Вадим Семёнов, когда шло объединение больниц в его городе. После передачи муниципальных больниц в подчинение области «управлять такой махиной из Иркутска» стало крайне сложно. Министру гораздо проще работать, если в городе юридически будет одна больница вместо шести. Чем меньше больниц, тем меньше нужно проводить аукционов по закупке оборудования или лекарств, меньше готовить отчётов.

«Минздрав выступает распорядителем бюджетных средств, – объясняет Роман Ерженин. – Значит,​ количество транзакций, которое приходится обрабатывать специалистам ведомства, напрямую зависит от количества бюджетополучателей. Чем больше больниц – тем больше заявок, платёжек, контрактов, отчётов, тем больше работы у сотрудников министерства».​

В конце прошлого года Следственный комитет возбудил два уголовных дела против чиновников минздрава по статье «Халатность». Они не закупили вовремя​ жизненно важные лекарства для больных детей. В Росздравнадзоре пояснили: контракты были сорваны из-за ошибок при подготовке документов. «В отрасли не хватает не только врачей, но и грамотных управленцев, – добавляет Роман Ерженин. – Кадровый дефицит везде, в том числе и в самом министерстве. Пандемия только обострила ситуацию».​

Не всегда «ошибки» чиновников можно объяснить халатностью. Экс-министр здравоохранения Наталия Ледяева больше года находится под следствием, её обвиняют в мошенничестве при закупке медицинских масок. В декабре СК возбудил ещё одно дело: для одной из больниц области закупали оборудование по завышенной цене.​

«Фактически мы имеем модель ручного управления в здравоохранении, – констатирует Роман Ерженин. – С одной стороны, она сохраняет все признаки ещё советской бюрократии. С другой – в условиях дикого рынка она покрылась «коррупционным налётом». Дивиденды получают структуры системы ОМС, фирмы-прокладки и аффилированные с ними чиновники. При этом население страны, равно как и численность врачей, тает с катастрофической быстротой».​

С 2021 года в стране действует национальная программа модернизации первичного звена здравоохранения, на неё региону выделено 11 млрд рублей. Основная цель – сделать доступной медицину в отдалённых территориях. «Но дальнейшее укрупнение больниц невозможно без снижения территориальной доступности медпомощи», – делают вывод учёные ВШЭ. «Занимаясь формальной реорганизацией, чиновники решают исключительно собственные проблемы, подменяя ими государственные задачи, поставленные руководством страны», – добавляет Роман Ерженин.​

На следующий день после обсуждения реорганизации ангарских больниц в Заксобрании губернатор сказал: «Я решил этот вопрос». Он поставил процесс на паузу на время пандемии, но добавил, что реорганизация всё равно «нужна, но обдуманная».​

«Он всё равно никогда не будет ходить»

В апреле 2021 года Павел Курамшин написал заявление в Следственный комитет. Он хочет доказать, что врачи БСМП упустили время: сами не сделали ему стабилизирующую операцию и не направили вовремя в областной центр.​

«Многие медработники негативно относятся к данному пациенту, – говорит одна из сотрудниц БСМП на условиях анонимности. – Он сел за руль пьяным, он сам виноват в своём состоянии. А теперь он не просит, а ходит и требует. Он добился баклофеновой помпы, но она не лечит, только поддерживает в нынешнем состоянии. Он всё равно никогда не будет ходить. Не пишите про него. Напишите лучше про мою знакомую. Ей необходима операция на глаза, а квоту дали только через год. Платно сделают хоть сейчас – 50 тысяч один глаз. Но у них нет таких денег. И таких случаев – сколько угодно».​

Под Новый год у Курамшина умерла мама. У неё была онкология, от которой она не лечилась – ухаживала за сыном. «Я приехал с операции, подарил ей цветы. Я всегда ей дарил цветы, когда выписывался из больницы. Они не успели завять, как её не стало», – рассказывает мужчина.

Мы встречаемся с Павлом в маленькой кофейне. Потом едем в студию звукозаписи, где Павел с друзьями записывают треки. Парни играют рэп.

И в кофейню, и в студию его заносит на руках друг. Второй тащит следом складную инвалидную коляску. Недавно Павел снова начал сочинять музыку, писать стихи после долгого перерыва. «Я дышал через силу, я чувствовал запах жжёной резины. Меня трясло, как псину, я не ожидал, чтобы так подкосило», – он речитативом выталкивает слова в микрофон и покачивает в такт головой.​

Потом поднимает глаза, улыбается. Говорит: «Я всё равно встану, я маме обещал». Рассказывает, что в Крыму есть уникальная клиника восстановительной медицины, в которой подняли на ноги его знакомого, с похожими травмами. Павел мечтает туда поехать. А пока объявил сбор в своём аккаунте в Instagram, ему нужно собрать 160 тысяч на дорогу и проживание в Новосибирске для себя и сопровождающего. По итогам 2020 года Иркутская область заняла второе место в​ СФО по уровню первичной инвалидности.

Елена Трифонова

0 лайков