Любить по-русски. Как живёт семья без Дмитрия Хворостовского?

«Красноярский рабочий», г. Красноярск, Красноярский край

Вечер памяти Дмитрия Хворостовского прошёл в Мариинском театре. В ноябре — уже три года, как ушёл всемирно знаменитый русский баритон

Счастливая семья: Дмитрий Хворостовский с женой Флоранс и детьми Ниной и Максимом. Фото: из архива Дмитрия Хворостовского

Гала-концерт, организованный Благотворительным фондом певца, собрал известнейших российских коллег Дмитрия, со многими он разделял сцену — Анна Нетребко, Хибла Герзмава, Ильдар Абдразаков, Юсиф Эйвазов, Валерий Гергиев...

Делами Фонда, основанного Дмитрием, занимается его вдова — актриса и певица Флоранс. После концерта она рассказала корреспонденту «РГ», как живёт семья без Дмитрия Хворостовского.

— Чем Фонд Хворостовского занят сегодня?

— Он объединяет самые разные проекты. Хотя пандемия осложнила жизнь — многое из задумок поставлено на вынужденную паузу. Так, мы планировали провести концерт памяти в Вене, пока это невозможно.

Но я очень счастлива, что это удалось сделать в Мариинском театре. Нас поддержал Валерий Гергиев, а в концерте участвовали друзья Дмитрия — Аня, Хибла, Ильдар — близкий, настоящий друг Димы... Мне кажется, концерт получился душевным.

Надеюсь, в будущем году удастся провести в Москве или Петербурге международный конкурс певцов имени Дмитрия Хворостовского. Я благодарна Ильдару Абдразакову: он поддержал меня в этом трудоёмком проекте и согласился возглавить жюри. Конкурсов в мире очень много, и крайне важно, чтобы он сразу зарекомендовал себя как серьёзное состязание с безупречной репутацией.

Что касается концертов, хочу сделать благотворительный вечер из серии, которая была очень важна для Димы, — «Хворостовский и друзья — детям». Уже были концерты в Красноярске и Москве. Думаю, какой российский город выбрать, готовим такой концерт и в Нью-Йорке.

Помощь больным детям, как того хотел Дима, — одна из главных задач Фонда, как и сохранение памяти о нём. И, конечно, будем обязательно делать что-то в Большом театре и на сцене «Ковент-Гарден» — театра, который Дима считал родным.

Надо только подождать, пока пандемия закончится. Премьер-министр Великобритании Борис Джонсон вообще посоветовал художникам, артистам найти серьёзную работу. Был большой скандал...

— Что сейчас происходит с архивом Дмитрия?

— В доме я ещё ничего не трогала и не разбирала. Не могу — очень рано, не могу поверить, что его нет, думаю, он на гастролях. Я безумно скучаю по Диме, почти каждый день он приходит ко мне во сне, и я просыпаюсь в слезах... Но друзья, поклонники Димы просят написать книгу о нашей «love story»...

Не знаю почему, но мама, когда я была маленькой, хотела, чтобы я учила русский язык. Поэтому ещё до знакомства с Димой я перечитала всего Достоевского и Чехова, правда, по-французски. И когда с Димой познакомилась, я тут же начала говорить по-русски. Учила язык в общении.

Дима самые важные и нежные слова говорил только по-русски. В любви признавался, предложение делал — всё по-русски...

Когда мы встретились, он первый раз приехал в Женеву — петь Дон Жуана, которого не хотел исполнять, но в последний момент согласился. Я тоже не хотела участвовать в этой постановке. Но мы встретились и впервые поцеловались именно в Женеве.

Когда я встретила Диму, мне было 29 лет. Достаточно, чтобы перестать верить в сказку, но жизнь мне подарила настоящее счастье.

— Вы общаетесь с его поклонниками?

— Я чувствую их поддержку и симпатию и очень ценю. Но я всякий раз смущаюсь, когда на концертах памяти Димы ко мне подходят — просят автограф, сфотографироваться. В соцсетях пишут добрые слова.

Крайне редко попадаются злобные реплики — ругают меня за то, что улыбаюсь или что красное платье надела. А зачем мне напоказ свою боль выставлять? И если в красном платье, то потому что этот цвет Дима любил, ему нравилось, когда я в красном.

— Из чего состоит ваша повседневность?

— Я нашла себя в ежедневной жизненной рутине. Занимаюсь детьми, поддерживаю порядок в большом доме, гуляю с собачкой. Иногда с удовольствием встречаюсь с нашими друзьями.

Но личные певческие и артистические амбиции я оставила в прошлом. Вокалом серьёзно заниматься уже поздно, а интересных актёрских предложений нет. Хотя с большой нежностью вспоминаю работу в фильме по роману Анатолия Рыбакова «Тяжёлый песок», когда я сыграла чуть ли не свою реальную судьбу — роль итальянской певицы, которая замужем за русским музыкантом.

Я родилась в Женеве, мама — итальянка, папа — француз, в семье говорили только по-французски. Но я считаю себя итальянкой и убеждена, что итальянский и русский темпераменты близки.

— Как вы думаете, дети пойдут по стопам отца?

— Дима говорил: главное, чтобы дети были счастливы. И Максим, и Нина по натуре — музыканты. Ниночке 13, но у неё не по возрасту большой и красивый голос, она любит петь и танцевать. А Максюша занимается в колледже — ему скоро 18. Он хорошо говорит на многих языках, в том числе, по-русски.

Ему нравится гитара, играет он очень хорошо. Начал писать музыку и стихи — правда, пока не показывает, стесняется. Он очень талантлив, каждый день музицирует. Дима всегда говорил: «Максим — такой красавец, он может быть актёром».

И ещё мы контактируем, и очень хорошо, с Сашей и Даней (дочь и сын Хворостовского от первого брака. — Прим. ред.). Для меня было очень важно, чтобы братья и сёстры общались друг с другом. Я знаю близнецов с трёх лет. У нас были всегда хорошие отношения. Я их люблю.

Сейчас им очень тяжело — у них нет ни папы, ни мамы. Только я и бабушка с дедушкой, которые живут в России. Оба закончили университет в прошлом году. Даня — большой музыкант, композитор и феноменальный пианист. А Саша очень успешно занимается английской литературой.

И я всегда рядом, в любой момент приду на помощь. Мы уже решили, что будем вместе в Лондоне на Рождество и Новый год.

Мария Бабалова