Выброс, или история одного атомного взрыва

«Земля нижегородская», г. Нижний Новгород, Нижегородская область

Программа применения ядерной энергии в мирных целях «успешно» претворялась в жизнь чуть более двух десятков лет. «Созидательная» часть была построена по довоенной схеме ГУЛАГа. Нужен завод стране — будет, необходим канал — сделаем… За ценой не стояли, расплачивались людьми. В те годы военную составляющую наглухо засекретили, но надо же было показывать миру достижения в области освоения атома. Вот и приналегли на мирное использование атомной энергии. Нельзя отрицать, были грандиозные достижения в этой области. Но, как водится, были и отклонения. Все идеи шли в дело и тут же облекались в форму эксперимента. Придумали, скажем, учёные новую методику борьбы с внезапными выбросами газа на шахтах, в основе которой был атомный взрыв — за экспериментом дело не стало. Все технические подробности были засекречены, и дали ему условное название «Клеванж». В донбасском городке Юный Коммунар присмотрели для его проведения подходящую шахту, где уголь добывали с километровой глубины. Шахта была из опасных, здесь часто случались взрывы метана. Было даже подсчитано, что за каждый миллион тонн угля шахтёры расплачивались пятью человеческими жизнями. Обезопасить труд шахтёра — дело благородное. Голоса учёных, заявивших о том, что густонаселённый Донбасс не место для такого эксперимента, не были услышаны. Не вняли и другим предупреждениям: о возможной деформации шахтного оборудования. Кто мог остановить благородный порыв стремившихся сделать добро шахтёрам. Рванули. Через восемь часов (!) после взрыва люди отправились в шахту и приступили к работе. Ни о каких средствах защиты и речи не было. Через полгода на шахте произошла катастрофа — взрыв метана. «Как же так?» — спросили шахтёры и только через двадцать лет получили заключение, в котором говорилось: «Целью эксперимента была не борьба с выбросами газов, а лишь подтверждение или опровержение имеющихся технических предпосылок возможного предотвращения выброса угля или газа путём воздействия на выбросоопасные пласты мощными волнами камуфлетного взрыва». Проще говоря: «Извините, ребята, мы попробовали, но ничего не получилось». А то, что городское кладбище пополнилось очередной порцией шахтёров, умерших теперь уже от рака, — до этого науке и дела не было. Она, как и искусство, требовала жертв. Позже аэрокосмическая съёмка показала, что над эпицентром подземного взрыва обнаружилось радиоактивное пятно. Город Юный Коммунар стал в полном составе одним из лагерей атомного ГУЛАГа. Все эти годы эксперимент им продолжает аукаться. Рванули в Прикамье. Там проверялась сходная идея: с помощью взрыва хотели повысить давление в нефтеносных скважинах. Взрыв был огромной силы. Эффект потряс: один из очевидцев рассказывал, что собственными глазами видел, как река оторвалась от русла и на какое-то мгновение зависла в воздухе. Взрывали осенью. Людей, как всегда, в расчёт не приняли. Никто не подумал о приближающейся зиме. В результате взрыва было разрушено 2500 печей, вышли из строя тепловые магистрали. Итог взрыва выразился в одной фразе отчёта: «Увеличение выхода нефти было незначительным». Только через три десятка лет на месте взрыва сгребли заражённый грунт — 500 кубов — и захоронили. А кто об этом знал, дозиметры в то время были таким же секретным прибором, как блоки пуска космических кораблей. Уже исчезли с земли вдохновители и организаторы атомного ГУЛАГа, но идеи, которые они брались воплощать, входили в нашу жизнь газетными сенсациями. Нас убеждали, что всё это делается ради и во благо жизни. Вот, даже непокорный атом смогли обу здать. Может быть, мы несправедливы к ядерной науке и зря о ней вот так… Может быть, синдром обречённости ГУЛАГА и синдром опасности Чернобыля вызвали в нас какую-то мутацию ненависти к атому. А что, разве мы не имеем на это права? Разве у нас нет для этого оснований?

Эхо возвращается

Волю своим эмоциям мы дали. Выплеснули всё, что накопилось и накипело. Теперь попробуем спокойно разобраться в тех победных шагах глобальной программы использования ядерных взрывов в иных целях. Быть может, атомщики скромничают, успех работ был очевиден, а они об этом молчат. Вернёмся к папке с отжившими своё время репортёрскими отчётами с переднего края науки. Идей использования ядерных взрывов было много, нескончаем был и счёт экспериментам. Учёные предложили делать в пластах соли хранилища для нефти. Что, мол, зря уставлять землю огромными резервуарами. Адреса будущих взрывов заметили сразу оренбургские и астраханские степи. Здесь 18 раз нажимали кнопку подрыва ядерных зарядов. Температура в несколько миллионов градусов испарила сотни тонн каменной соли. В земле образовался шар, внутри которого в первые миллисекунды давление достигло нескольких миллиардов атмосфер. Исследование полости подтвердило: оплавленные стенки подземного хранилища выдерживают давление горных пород. Они не обрушились, стояли прочно. Все эксперименты вроде бы окончились удачно. Может быть, на этот раз мирный атом пришёлся к месту и точно соответствует выводу комиссии? «Технология создания резервуаров-хранилищ с помощью ядерных взрывов в массивах каменной соли располагает необходимыми для проектирования методиками расчёта параметров и может быть рекомендована для широкого применения». Этот вывод был сделан по горячим следам. А вот выводы другого характера, которые были опубликованы в январском номере журнала «Нефть России» за 2001 год: «В настоящее время большинство подземных ёмкостей заполнены радиоактивным рассолом и обломками каменной соли, находятся в аварийном состоянии и непригодны для промышленной эксплуатации. На устье скважин фиксируется рост пластового давления и выход радиоактивного рассола на поверхность». А вот ещё: «В экологическом отношении, независимо от целей его использования, представляет собой значительную опасность для окружающей среды, так как он обусловил формирование первичного источника загрязнения недр. И этот источник необходимо рассматривать как неконтролируемое захоронение радиоактивных отходов». В Астраханской области давно уже назревает экологическая катастрофа. Есть опасность, что весь радиоактивный рассол окажется в Волге. В Пермской области, где тоже есть подобные ёмкости, развитие экологической катастрофы давно идёт полным ходом. Фонтанчики радиоактивной воды забили вблизи Воткинского водохранилища. Неудачей закончился и эксперимент по созданию плотин. В 1974 году в окрестностях якутского города Удачный решено было построить хранилище для отходов горного обогатительного комбината. Ядерщики предложили придуманную новинку — взрыв на вспучивание. Поднявшаяся дыбом земля и будет основой будущей плотины. При взрыве земля действительно вспучилась, но опала, а на месте взрыва возникла огромная воронка. Туча пыли поднялась в виде характерного гриба. В данном случае благо, что его отнесло на тайгу. Говорят, что дозиметры в тех местах до сих пор отсчитывают очередную порцию радиации. Шлагбаумы и щиты, не скрывая, предупреждали: «Радиация! Опасно для жизни!» Время показало, что вся затея с подземными ядерными взрывами была изначально опасна, но атомщиков невозможно было остановить. Они предложили «оригинальный» метод борьбы с землетрясениями. Всего-то надо было регулярно проводить подземные ядерные взрывы и таким образом снимать напряжение, накопившееся в недрах земли. Идея эта была каким-то образом позаимствована у академика Андрея Сахарова. Сам академик старался о ней не распространяться, когда понял, что стоит на пороге разработки тектонического оружия. Он не захотел стать его отцом. К тому же впоследствии было обнаружено, что после подземных ядерных взрывов в земной коре на протяжении многих лет могут распространяться волны, инициируя новые землетрясения. Так что земные бури, которые мы сегодня пожинаем, могут быть эхом нашей победной поступи семидесятых годов. Круг замкнулся. Всё, о чём мы постарались подробно рассказать, может показаться далёким по времени. Когда, мол, это было? Но совсем недавно в СМИ проскочило очередное сообщение: к нам из Европы вновь везут отходы с какой-то атомной электростанции. Волна с ядерными отходами, которые мы себе навязали, нас будет преследовать ещё долго. Знаете, какой атом самый опасный? Не мирный, не военный, а бесхозный. Он тих и незаметен. О нём никто не кричит, потому как о его существовании никто не знает. А между тем он с настойчивой жестокостью отсчитывает человеческие жизни, идущие на выброс. Мы надолго отлучились с нашей поляны, до которой с трудом, но добрались. Теперь самое время рассказать и показать, что же здесь произошло 19 сентября 1971 года. До нас донеслось эхо безумного возвеличивания покорения мирного атома. Перед нами был мрачный результат этой «вдохновенной» работы атомщиков.

Вячеслав Фёдоров