Последний день детства

«Курская правда», г. Курск, Курская область

На этой неделе страна отмечала День памяти и скорби – 79 лет назад ранним июньским утром началась Великая Отечественная война. О дне накануне 22 июня 1941 года рассказывает нынешняя публикация

Курск, улица Ленина. Вдали возвышается купол Знаменского собора (в 1941-м – кинотеатр «Октябрь). Это уже на следующий день после того, что описан в этом рассказе. Война началась…

Володька привык просыпаться рано – ровно в шесть, под мелодию «Интернационала». Так было и в этот раз: в 5 часов 55 минут ожил старенький репродуктор и знакомый голос диктора сообщил время и дату: «21 июня 1941 года». Родители уже собирались на работу, перешептывались, стараясь не разбудить сына.

После гимна началась зарядка, к которой Володька относился равнодушно. Вчера он весь день с пацанами гонял в футбол – на целую неделю «зарядился». Опять же завтра предстоит тренировка по боксу. Какая уж тут гимнастика: вдох-выдох…

Как всегда, Володька внимательно прослушал известия: война в Сирии, война между Англией и Германией, полярная вахта, заезд первой смены в «Артек», подготовка к осеннему призыву…

Пару дней назад он сдал последний школьный экзамен, и вечером предстоял выпускной вечер в родной 4-й школе. Потом нужно подать документы в институт. Володька еще не решил, в какой именно. Мама настаивала на меде, отец рекомендовал выбрать инженерную специальность. Учился Володька хорошо, в том, что поступит, не сомневался. Не промахнуться бы с выбором. Нравились математика, физика, однако профессия учителя не прельщала. Хорошо бы в Москву, в науку, но в столичных вузах, говорят, конкурс до небес. Впрочем, почему бы и не попробовать? Однако, как бы ни сложилось с высшим образованием, даже если не поступит, это вовсе не основание отказаться от радостной мысли, что перед ним открыт весь мир, все возможности, и ничто не помешает мечтам сбыться.

Из окна его комнаты виднелся стройный купол кинотеатра «Октябрь», подсвеченный с восточной стороны лучами еще невысокого солнца. Красиво! Бабушка рассказывала, что когда-то это был храм. Года три назад снесли две колокольни и четыре маленьких башни. Кому они мешали?

На сегодняшний день было запланировано многое: утром пораньше с одноклассниками махнуть на Боевку, потом – в кино, потом выпускной, проводы вольготной школьной жизни.

И все же, как сладко было еще год назад, в такой же июньский день, осознавать, что впереди огромные летние каникулы. В институте, конечно, тоже будут каникулы, но не такие большие и беззаботные. Ты как-то вдруг становишься взрослым и солидным…

Во дворе, за покосившимся деревянным столом, поблескивая начищенным орденом Красного Знамени на выцветшей гимнастерке и попыхивая ядреной самокруткой, сидел старик Пахомыч, ждал партнеров по домино. С ним нужно было обязательно вежливо поздороваться, иначе замучает моралями.

– Вовка, в армию когда? – отозвался старик на приветствие парня.

Он был уверен, что служить нужно всем – враг не дремлет.

– А то как же? Буржуи со всех сторон так и ждут от нас слабины. Вот, помню, у Буденного в Первой Конной случай был… Не дай вам бог, молодежь, услышать, как пули мимо уха свистят, ан все равно – готовиться нужно.

Володька даже соврал старику, что готовится поступать в военное училище, но пока не выбрал, в какое.

– В кавалерию, – рубанул ладонью старик, как в свое время шашкой. – Не ошибешься.
На пляже уже загорал Лешка Жданович – по прозвищу Алихан. Остальные, должно быть, скоро будут. Боевка пустовата: рано еще, да и суббота – многие на работе. Завтра, в воскресенье, народу здесь будет гораздо больше.

В ожидании одноклассников разговорились:

– А что война? – рассуждал Лешка. – Помнишь, кино всем классом смотрели «Если завтра война». Так все и будет. Как в песне: «От тайги до британских морей Красная армия всех сильней».

Как бы подтверждая эти слова, в небе кружились два «ястребка И-16». Красиво и убедительно.

У Лешки с выбором профессии все было понятно. Он уже подал документы в летное училище. Основательно готовился, проходил многочисленные медкомиссии, занимался в аэроклубе, прыгал с парашютом.

– Должен же вас, штатских, кто-то защищать? – говаривал он частенько. – Видел бы ты, как в нашем аэроклубе Андрюха Боровых летает. Все на пару лет старше, а уже асс.

– Ты же говоришь, что войны не будет, – хмыкнул Володька.

– Не будет. Но, как говорится, хочешь мира – готовься к войне… Опять же авиация ведь не только военная бывает. Скажем – полярная. «Нам разум дал стальные руки-крылья, а вместо сердца – пламенный мотор».

…Старший лейтенант Алексей Жданович погибнет в небе над Украиной летом 1943-го…
На аллее, что вела к пляжу, показалась тоненькая фигурка Жени Рожковой. Оба парня считали ее самой красивой девчонкой не только 4-й школы, но и всего Курска. К тому же Жека была первой модницей: полосатая матроска, белая юбочка, парусиновые теннисные туфли на веревочной подошве. Всего этого в магазинах не было – шили мастера-надомники. Стоило недешево, но родители дочку баловали.

У Женьки с выбором профессии тоже все было ясно: в этом году окончила музыкальную школу по классу фортепьяно, еще в мае удачно прослушалась в Московской консерватории, и нужно было лишь получить аттестат зрелости.

– Хватит уже вам про войну, – перебила она мужской разговор. – Айда в тир! Покажете, как вы к бою готовы.

В их школе после курса военной подготовки стрелять умели все. Кроме Женьки. Ей военрук разрешил на уроках стрельбы филонить – жалел тонкие музыкальные пальчики.

– Так ты же это дело не любишь, – улыбнулся Володька.

– Бессмысленное занятие, – кивнула Женька.

– Да уж, благородное мастерство стрельбы с фортепьянами не совместно, – хмыкнул Алешка.

Он уже года два во всеуслышание заявлял, что, как только закончит летное училище, обязательно на Женьке Рожковой женится. Офицеру без жены нельзя.

– А меня кто-нибудь спросил? – смеялась Жека, когда ей намекали на особый статус их взаимоотношений с Лешкой Ждановичем. – Вот Героем Советского Союза станет, тогда выйду.

Тир на Боевке – длинный бревенчатый сарай – стоял здесь еще до революции. Сейчас стреляли в нем из новеньких винтовок «Спорт» и старых «Монте-Кристо». А раньше – даже из «мосинок» с укороченной нарезной частью. Но те грохотали как пушки.

Управлял всем хозяйством седовласый старик с внешностью и выправкой офицера царских времен. Приходя на работу, он доставал из кармана и привинчивал к потертому френчу старый офицерский «Георгий». Поговаривали, что за него в свое время ходатайствовал сам Буденный, с которым они некоторое время воевали на одной стороне. По слухам, старик этот сам стрелял мастерски, но свое искусство посторонним показывал редко.

– Мадемуазель, – обратился он к Жене, – я думаю, что начать нужно вам. Пример очаровательной девушки вдохновит мужчин.

– Я не умею, – засмущалась Женька. – Оружия ни разу в руках не держала.

– Тогда с чего вы взяли, что не умеете? Нужно попробовать. Задержите дыхание и между ударами сердца плавно нажимайте на спусковой крючок. Выстрела не ждите – как будто его вовсе не будет. А главное – представьте, что перед вами не мишень, а враг, готовый вот-вот выстрелить в вас.

– Во Женька дает, – восхитился Лешка через некоторое время, – пять попаданий подряд…

– Все равно оружие не для меня, – отмахнулась она. – Особенно, когда представляешь, что на мушке человек.

Седой смотритель тира на Боевке погибнет под Рыльском в партизанском отряде в 1943 году. Немцы даже учредят немалую премию тому, кто убьет меткого стрелка, причинившего им столько хлопот.

…Женя Рожкова поступила в Московскую консерваторию, однако проучилась там недолго – первый курс распустили уже в конце сентября 1941-го. Вместе с матерью она поехала из Курска в эвакуацию, но отстала от эшелона, голодала, вынуждена была пойти в военную школу, где набирали девушек. Школа готовила снайперов. Воевала всего месяц. Потом ранение в руку… До конца войны служила оружейницей в авиационном истребительном полку… А замуж после войны она на самом деле выйдет за Героя Советского Союза – но это будет уже совсем другой человек.

– Хочу мороженого, – нарочито капризно сообщила Жека, и парни, покопавшись в карманах, наскребли на одну порцию – нужно было еще оставить на билеты в кино.
Божественное лакомство – мороженое. Не менее интересен процесс создания этого чуда. Сначала мороженщик наугад вытаскивал из картонной коробки две круглые вафельные пластинки с разными именами – мужским и женским. Наносил на одну из них слой мороженого из здоровенной кастрюли, переложенной льдом, сверху клал вторую вафлю и окончательно формировал, сжимая в специальных щипцах – и на язык ловко ложится, и не испачкаешься.

Женьке достался «Владимир»…

Один из самолетов, что все еще кружились под облаками, снизился и, покачивая крыльями, прошелся над самым пляжем.

– Жека, это он тебя приветствует, – хмыкнул Володька. – Помнишь, в ту субботу на танцплощадке летчик тебя пригласил? Слышь, нос листочком прикрой, а то обгоришь…

– А где Гришка с Мариной? – спросил Алихан, всматриваясь в перспективу пляжной аллеи. – Ведь обещали.

– Вчера они со своей мамкой в Брест уехали, – ответила Женька. – К старшему брату в гости. Он у них офицер-пограничник. Аттестаты потом получат.

Гриша и Марина Бронштейны вместе со своей мамой погибнут в минском гетто в 1942 году. А их брат-пограничник – уже совсем скоро, в июле 1941-го, защищая Брестскую крепость.

Поговорили о книгах:

– Повесть Беляева вышла новая, «Звезда КЭЦ» называется, – рассказывала Женька, большая любительница приключенческого жанра. – Об искусственном спутнике огромном, что вокруг Земли вращается. А на нем люди живут. Неужели такое когда-нибудь станет реальностью?

– Да запросто, – махнул Володька. – Лет через триста. К тому времени на Луну полетим и на Марс.

– А еще из новенького – «Голова профессора Доуэля». Жуть!

– А с вышки вниз головой слабо? – сменил тему Лешка, показывая рукой в сторону немудреного, но довольно высокого деревянного прибрежного сооружения.
Сказанное относилось к Володьке, но первой прыгнуть вызвалась Женька.

– Да ты же не умеешь, – увещевал ее Лешка.

– Откуда я знаю, что не умею, ведь не пробовала еще!

И вот уже ее тоненькая фигурка мелькает на лестнице, вот она уже на самом краю прыжковой доски. Прыжок – она летит к воде «солдатиком». Лишь бы в полете не потеряла ориентации.

Все обошлось – Женька вошла в воду почти без брызг и тут же вынырнула.

– Дура, – резюмировал Леша, когда Жека выбралась на берег.

– Сам дурак, – рассмеялась та в ответ. – Тебе с парашютом можно, а мне с вышки нельзя? Вот возьму и не пойду за тебя замуж.

– Когда Женька прыгала, ты побледнел как полотно, – негромко сообщил Алихан приятелю. – Тебя же топором не испугаешь, а тут…

К небольшой пристани на пляже подошел речной трамвайчик. На нем можно было добраться до самой Солянки. Но друзья решили пока остаться на Боевке – может быть, кто-то из их 10 «Б» подойдет. Вскоре стало очевидно, что ждать бесполезно. Собрались и неспешно двинулись в сторону улицы Ленина.

Когда взобрались на гору, со стороны кондитерской фабрики повеяло сладкой патокой.

– Какой у нас вкусный город, – восхитилась сладкоежка Жека.

В кинотеатре «Комсомолец» шел фильм «Тимур и его команда». Кинозал после ремонта сиял темно-бордовым бархатом кресел и золотым рисунком занавеса…

– Женька из фильма на тебя похожа, – улыбнулся Володька, когда они уже вышли на улицу. – И зовут так же.

– А главное – характер такой же «ангельский», – добавил Алихан.

Времени до выпускного еще было много, а потому начали решать, куда двинуться дальше. Но тут кто-то окликнул Володьку со стороны:

– Эй, Вован!

Вован – это было его прозвище в футбольной и боксерской жизни. Подошел рослый, плечистый парень. Одет как с картинки: ладно скроенный бостоновый костюм, лаковые туфли, белая рубашечка, модный галстук. В ряду белых зубов – золотая фикса. Мало, кто знал, как его зовут на самом деле, зато всем было известно прозвище – Мистер. Это как раз за умение элегантно одеваться.
Он вежливо поздоровался, окинул Женьку взглядом с ног до головы, одобрительно кивнул и начал разговор с Володькой:

– Не забыл, что завтра играем с Суворовской? Кроме тебя, в ворота ставить некого. Не подведи.

Потом поговорили про чемпионат города по боксу, где Володьке предстояло участвовать. Но это еще через две недели.

– Этот на человека хотя бы похож, – хмыкнула Жека, – а тот, что поодаль его ждал, точно Мишка Квакин из фильма.

– Сравнила тоже, – отмахнулся Вовка. – Мистер и его компания сплошь медвежатники…

День был в самом разгаре, а потому решили посетить еще и парашютную вышку на улице Дзержинского. Настаивала Женька.

– А хорошо бы всем классом встретиться лет через десять, – размечталась Женька, когда парни провожали ее домой. – Узнать, у кого как жизнь сложилась.

Но эта встреча никак не могла состояться. Из мальчишек 10 «Б» не пришел бы никто – по одной и той же весьма уважительной причине. Да и девочки явились бы далеко не все…

Командир взвода полковой разведки лейтенант Владимир Павлов погибнет в 1944 году в Карпатах. Одним из его подчиненных и правой рукой будет сержант Сергей Мамонов – тот самый Мистер, прошедший после тюрьмы штрафбат и воевавший честно. Он вернется в Курск и проживет долгую жизнь…

P.S. В этом рассказе есть как вымышленные персонажи, так и реальные, но пусть это останется секретом автора. Получилось ли донести атмосферу последнего мирного дня – не мне судить. Тем более что проконсультироваться уже не с кем. Упомянут выпускной класс курской школы №4, но с таким же успехом здесь могла присутствовать и любая другая школа Курска. На такую конкретику натолкнула фотография, под которой от руки было написано: «Выпускники 10-го «Б» класса курской школы №4». Мальчишки и девчонки 1923 года рождения… Из их сверстников до конца войны дожили буквально единицы…

А футбольный матч с командой улицы Суворовской назавтра все-таки состоялся. Война войной, а футбол по расписанию. Володька Павлов в воротах, как всегда, сыграл хорошо…

Виктор Крюков