По брусчатке чеканил шаг

«Коммуна», г. Воронеж, Воронежская область

Ему сейчас сто два года. И он был участником того самого исторического Парада сорок пятого года

Полковник Фёдор Григорьевич Двирник с дочерью Светланой 9 мая 2020 года. Фото из архива Петра Чалого

Родился Фёдор Григорьевич Двирник в селе Шапошниковка Острогожского уезда. И за плечами у него не просто большая, а огромная жизнь. На дела, на свершения. Вроде бы совсем недавно шутили с ним: к сотому дню рождения всего ничего шагать, а вот уже 102 исполнилось! Мой собеседник – полковник, фронтовик.

Тридцать три года отдал он Вооружённым силам державы. В годы Великой Отечественной – комиссар авиации. После, окончив академию, имея квалификацию штурмана, работал в испытательном комплексе Дальней бомбардировочной авиации, на полигонах специального назначения, куда наносились ракетные удары по земным и морским целям вероятного противника.

В Заволжье принимал с небес первого космонавта Юрия Алексеевича Гагарина. Произошло это вблизи города Энгельса.

Слушаю Фёдора Григорьевича и напоминаю ему, как вроде недавно говорил он о себе, сетуя на возраст: «Шагнул за девяностолетний порог.< С ярмарки еду». Тогда я его убеждал: «Зря, Григорьевич, жалуетесь на лета, на хвори. Прошлая жизнь в вашей ясной памяти, как на ладони».

И сейчас он говорит о том, что в его думах памятными до боли сердечной остаются воронежские очарованные дали: «В мыслях часто навещаю родную слободу Шапошниковку. Не знаю, остаётся ли за нашим селом прозвище – Шаркивка? – спрашивает Фёдор Григорьевич. – Во сне пасу телят, купаюсь и ловлю рыбу в речке. А как хочется босиком вновь пройтись по чистой затравенелой песчаной тропе. Она вела от хаты по сосновому лесочку к железнодорожному разъезду между Россошью и Ольховатским сахарным заводом. К каждой песчинке готов припасть. Хвойный смоляной запах чую. Тихое течение речной воды, шёпот листвы старых верб и одинокого векового дуба слушаю».

С бережка той Чёрной Калитвы сельский хлопчик ушёл в большой мир, который навсегда принял его и не выпустил из людского водоворота.

– Фёдор Григорьевич, вы ведь крестьянский сын. Наверное, первым в роду посвятили жизнь воинской службе? Хотя далёкие прадеды на нашей воронежской Слобожанщине были ведь из запорожских казаков. Всегда под седлом конь, под рукой сабля. Хлебные сухари насушены. Обязательные полотняная сумочка с пшеном и шматок сала наготове. Рушник с чистой рубахой сложены в походную торбу, – говорю ветерану.

Он согласно кивает головой.

Били слобожане шведов под Полтавой. Брали приступом турецкие крепости на Азове, на Кавказе и Дунае.

Гнали с родной земли захватчиков. Кто только не зарился на Русь – Россию! Французы, англичане, немцы. На исходе Первой мировой, переросшей в Гражданскую войну, даже американцы успели отметиться интервентами. Уже в годы Великой Отечественной пришлось сражаться с немцами и мадьярами, итальянцами, румынами, поляками, словаками, финнами. Кто только не побывал тут!

– Как вы стали военным: по зову предков, по случаю? – задаю вопрос.

– Казачью родословную свою мало знаю, – отвечает Федор Григорьевич. – Дед Никифор защищал Севастополь в Крымской войне в середине девятнадцатого века. Я и за него радуюсь, ведь сегодня Крым вернулся в родную гавань – в Россию. Отец рос круглым сиротой. Его, Григория Никифоровича, крестьянина, уже семейным человеком в 1914 году призвали в армию. А вскоре грянула германская война. Из Козловского запасного полка он попал на фронт, в окопы. Дальше не отпустила домой Гражданская, был на стороне красных. Голод и хворобы тогда так косили детишек, но крестьянские семьи оставались большими. В нашей семье из тринадцати моих братьев и сестёр выжило пятеро.

За многолетнюю службу в Советских Вооружённых силах Фёдору Григорьевичу Двирнику пришлось участвовать в десяти военных парадах на Красной площади в Москве. Самый памятный, конечно, 24 июня 1945 г.

Поименно назвал он мне всех, так как каждому выпала доля быть в рядах защитников страны. Сергей с 1910 года рождения, командир взвода, «пал на войне незнаменитой» – советско-финской. Феодора с 1914-го, молоденькой начала работать. Она выхаживала бойцов, раненных в боях с японскими самураями на Хасане и Халхин-Голе. Старшую его сестру, как и младших, впереди ждала година тяжких испытаний на фронтах Великой Отечественной. Брат Иван с 1924-го, он воевал в танковых частях. Самая младшая Анна с 1927-го, она в дни фашистской оккупации вместе с отцом сберегала колхозное добро.

– Я средний сын, родился 20 ноября 1918 года, – продолжает Федор Григорьевич. – Окончив в Россоши техникум, работая в райкоме комсомола, мечтал поступить в лётное училище. Годы были такие: «мы покоряли пространство и время». По-доброму завидовал товарищу-односельчанину, курсанту – военлёту Борису Лобенко. Да и отец тоже очень хотел, чтобы я стал офицером. Настойчиво обращался с просьбами в военкомат, и меня направили в военное училище. Но для подготовки не в лётчики, а в политработники для авиации. Офицером попал на фронт. Воевал «от звонка до звонка».

За многолетнюю службу в Советских Вооружённых силах Федору Григорьевичу Двирнику пришлось участвовать в десяти военных парадах на Красной площади в Москве. Самый памятный, конечно, 24 июня 1945 года.

Тогда у него голова была занята одним: держать воинскую выправку, равнение, рубить по брусчатке строевой шаг.

– Любил и люблю смотреть кинохронику Парада, – говорит. – Вновь и вновь переживаю ни с чем не сравнимый момент: двести бойцов под барабанный бой бросают к подножию кремлёвских стен двести знамён и штандартов разбитой нами в прах немецко-фашистской армии.

И вдруг неожиданно сказал:

– Вы заметили, в первых кадрах кинохроники можно видеть, как на участие в торжествах идут, опираясь на посохи, первоиерархи Русской Православной Церкви.

– Фёдор Григорьевич, а политруку-то приходилось бомбить фашистов? Как штурману? – интересуюсь.

– Выполнял свои главные обязанности. Над вражеским передним краем, над полем боя под зенитным огнём сбрасывал не бомбы, а пачки листовок. Собственноручно выдавал немцам пропуск в плен с гарантией на жизнь.

«Даст Бог, не буду загадывать – до 75-летия нашей Великой Победы дойду», – сказал мне Федор Григорьевич два года назад.

Слово полковник Двирник сдержал.

Пётр Чалый