У истоков тюменской нефти

«Тюменские известия», г. Тюмень, Тюменская область

60 лет назад — 18 июня 1960-го — шаимский нефтяной фонтан «умыл» наконец скептиков, долгие годы опровергавших саму возможность наличия чёрного золота в Тюменской области

К 60-летию шаимского фонтана художник Илья Соколов создал в Урае уличную арт-галерею первопроходцев, открывает которую портрет бурового мастера Семёна Урусова, получившего за «открытие века» звание Героя Социалистического Труда. Фото телерадиокомпании «Югра»

У истоков шаимского фонтана стоял Лев Ровнин, главный геолог Тюменского геологического управления. К слову, именно он ещё в 1953-м решил испытать знаменитую Берёзовскую скважину — вопреки всем правилам — открытым забоем. И 21 сентября был получен первый в Западной Сибири фонтан — газовый.

После этого тюменские геологи открыли Берёзовскую, Дёминскую, Алясовскую газоносные структуры, почти два десятка газовых месторождений с промышленными запасами в 200 миллиардов кубометров. А вот с нефтью пришлось повозиться. Геофизические и буровые работы были развёрнуты на берегах речных проток, которые являлись тогда единственными дорогами. В Игриме, Нарыкарах, Шеркалах и Шаиме. Но эти скважины давали всё больше воду. Первую тюменскую нефть получили лишь весной 1958-го в Малом Атлыме — скважина дала литров триста чёрного золота.

— В том же 1958-м нам удалось сломать старую систему, когда все работы в стране опекала геологическая служба Миннефтепрома, — вспоминал о той поре во время нашего последнего интервью Лев Ровнин. — Раньше, чтобы пробурить скважину, приходилось немало поломать копий. Каждая точка на карте согласовывалась с научными институтами Ленинграда и Новосибирска, утверждалась министерством. Если контур площади поисков, отмеченный на карте, оказывался в болоте или далеко от воды, в месте, неудобном для бурения, мы попадали в ступор. Всякий раз, чтобы перенести буровой станок, надо было лететь в министерство. Всё это заметно затягивало ход работ. Такой бардак продолжался, пока к нам не приехал Сергей Горюнов, начальник Главного управления геологии при Совете Министров РСФСР. Мы его повозили по Западной Сибири, и он понял, что впредь расставлять из Москвы точки просто не получится. Кроме того, он понял, что я владею геологией лучше иных работников министерства. И дал право самостоятельно принимать решения, утверждать точки и закладывать скважины. По сути, мне пришлось стать единоличным хозяином этого процесса. Мы постоянно собирали геологов, заслушивали доклады с тем, чтобы окончательно определиться, в каком направлении вести работы.

Так, весной 1959-го недалеко от деревни Шаим высадилась бригада бурового мастера Семёна Урусова, безуспешно искавшая доселе нефть в Свердловской области возле Тавды. Осенью того же года на Мулымьинском поднятии они вскрыли нефтеносный пласт. Правда, суточный дебит скважины не превышал одной тонны. Лев Ровнин заложил «по соседству» ещё несколько перспективных точек.

— И вдруг мне сообщают, что Юрий Эрвье, профессиональный буровик, начальник геологического управления, дал команду перетащить станок на следующую точку, не испытав пробуренную скважину, — рассказывал главный геолог. — Мол, по керну и каротажным диаграммам там нет интересных объектов. Я так разозлился! Мы даже поссорились с Эрвье, но станок вернули. Опробовали скважину испытанным ранее методом открытого забоя в необсаженной колонне — его многие сейчас знают как способ Ровнина — и получили семь тонн нефти. Семь тонн из фундамента!

Надо сказать, что Юрий Эрвье был выдающимся организатором и инженером, но геологию и выбор перспективных направлений он доверил Ровнину. Юрий Георгиевич прекрасно разбирался в людях и умел их ценить. Его мудрость помогала принимать правильные решения.

Но это всё ещё было крайне мало. И Ровнин принимает смелое решение, закладывая новую скважину — не в своде, а на крыле поднятия. Бригада Семёна Урусова забурила её в мае 1960-го. Это была легендарная ныне Р-6. Зафонтанировала она 18 июня.

Михаил Шалавин, начальник вновь созданной Шаимской нефтеразведочной экспедиции, уроженец Баку и выпускник Азербайджанского индустриального института, боясь, что ему не поверят, отправил в Тюмень зашифрованную радиограмму: «Ики юз элли — уч юз». Эти азербайджанские цифры обозначали доселе невиданный в Западной Сибири дебит — «двести пятьдесят — триста» тонн в сутки.

На следующий же день руководители Тюменского геологического управления вместе с директором Института геологии и геофизики Сибирского отделения Академии наук СССР Андреем Трофимуком вылетели в Шаим.

Спустя несколько дней (после уточнения данных — реальный дебит достигал 500 тонн в сутки!) все газеты страны запестрели заголовками о новом советском Баку. На этот раз в далёкой Тюмени. С тех пор скептиков заметно поубавилось. А через четыре года — опять же из Шаима — на Омский нефтеперерабатывающий завод была отправлена первая баржа с тюменской нефтью.

Уже в конце 1960-х тюменцы обогнали бакинских нефтяников, которые к годовому уровню добычи в 25 миллионов тонн шли почти сотню лет. Тюменская область уже в 1970-м извлекла из недр свыше 30 миллионов тонн чёрного золота, в 1975-м вплотную приблизилась к планке в 150 миллионов тонн, а в 1980-х вышла на миллион тонн в сутки.

Мнение

Лев Ровнин, главный геолог треста «Тюменьнефтегеология» и Тюменского геологического управления (с 1953 по 1967 год), министр геологии РСФСР (до 1987 года):

— Мы получили в Шаиме первую промышленную нефть. Это был успех! На скважине №6 побывало руководство разных уровней. Все понимали, что Тюменская область вышла на прямой путь к созданию новой нефтяной базы страны.

Андрей Фатеев