Тайное венчание художницы и химика

«Вести», д. Сарженка, Ленинградская область

Глядя на замечательные гравюры Анны Остроумовой-Лебедевой, запечатлевшие романтический образ Петербурга, столь верно отразившие душу города, так и представляешь себе саму художнику – утонченную, нежную, возвышенную… И тем более удивляешься, когда узнаешь, что ее мужем был знаменитый ученый-химик, весьма далекий от романтики, – основоположник промышленности синтетического каучука Сергей Лебедев. История их отношений весьма любопытна и полна самых драматических коллизий

Балованная дочь

Анна Остроумова-Лебедева. Портрет работы Филиппа Малявина. 1896 г.

В своих «Автобиографических записках» Остроумова-Лебедева признавалась, что свое первое увлечение она пережила, учась в Академии художеств.

«Оно (увлечение. – Ред.) внешне мало проявлялось, но тем не менее было глубоко и принесло мне много страданий, – вспоминала художница. – Я считала его гораздо ниже себя по уму и слабее по воле. Находила, что он мало любит искусство. Он происходил из буржуазной богатой среды, и я боялась, что если выйду за него замуж (а к этому клонилось дело), то мне трудно будет в такой обстановке продолжать мое любимое искусство. Во мне возникла сильная борьба между чувством и страстью к искусству. Я никому не поверяла моих мучений, моей внутренней борьбы.

В конце концов решила с этим покончить, и мы расстались навсегда. Но тоска, как клещами, захватила мою душу. Сознание одержанной над собой победы не приносила мне радости, и я была полна сожалений о потерянном, но мужественно боролась, сознавая, что в работе все спасение».

Любопытны также и другие фрагменты воспоминаний Остроумовой-Лебедевой, касающиеся ее учебы в Императорской Академии художеств (точнее – в Высшем художественном училище при ней). «Вообще жизнь моя проходила не так уж однообразно, как это может казаться из моего писания. Я часто бывала в опере, где родители имели абонированную ложу. Прибегала туда прямо из Академии, а там меня встречала мама яствами (я была балованная дочь). Лежа на диванчике в аванложе, я с комфортом слушала музыку. Я любила бальную залу, любила танцевать, но светскую жизнь избегала. Люди меня не интересовали…»

Правда, в тех же записках она жаловалась на то, что страдает от одиночества, избегает общения, страдает беспричинной тоской и апатией, сетует на свое «угнетенное душевное состояние».

А затем – знакомство со студентом Петербургского университета Сергеем Лебедевым. «Был он красивый, высокий, стройный юноша. С гордо закинутой назад головой. С движениями уверенными и свободными, смелыми и ловкими. Очень любил игры, верховую езду, танцы, гребли. В нем ярко проявлялась большая одаренность, нравственная чистота, правдивость и благородство души. Был он молчалив и серьезен, с примесью насмешки, легкого сарказма и молодого скептицизма», – вспоминала художница.

Он был ее двоюродным братом, кузеном, на три года ее младше. Он был влюблен в кузину, но не признавался ей в этом, по всей видимости, боясь узнать, что его любовь безоветна. Затем он женился, но неудачно.

«Я отдала свое сердце»

В 1903 году Остроумова с подругой уехала в Италию. Судьбе было угодно, что эта поездка изменила всю ее жизнь. Во-первых, в Риме в нее не на шутку влюбился один итальянец. Даже сделал ей предложение, и она подумывала выйти замуж. Остановило то, что тогда пришлось бы пожертвовать искусством, поскольку бойкий итальянец говорил, что «мы берем жен для себя». Выйти замуж на таких условиях она не могла…

И как раз в это время в Риме оказался Сергей Лебедев с товарищем. К тому времени она уже рассталась с итальянцем, и дальше поехала путешествовать по Италии уже вместе с Лебедевым. По ее словам, в безмолвных глазах кузена она увидела «огромную любовь и отчаяние».

Сергей Лебедев. Акварель. 1932 г.

«В последний вечер перед отъездом я и Сергей Васильевич катались по Большому каналу, – вспоминала Остроумова-Лебедева. – Спускались сумерки. Кругом была тишина. Изредка звучал голос гондольера. Мы сидели молча. Я любовалась дворцами, мимо которых мы плыли, а Сергей Васильевич, кажется, больше смотрел на меня. Я вдруг поняла (точно пелена упала с глаз), что я давно люблю его… И хотя я ни слова не сказала Сергею Васильевичу (он был не свободен), но он понял меня…

Придя домой и перед тем как разойтись, Сергей Васильевич принес мне стакан воды, подкрашенный вином (я жаловалась на жажду). Я пила, он молча смотрел на меня, а мне так хотелось броситься ему на грудь! Но я сдержалась.

Мы быстро попрощались у дверей наших комнат. Когда я вошла к нам, Клавдия Петровна удивленно спросила:

– Что с тобой? Ты вся сияешь.
– Я сейчас отдала свое сердце.
– Кому? Сереженьке?
– Да.
– А дальше что?
– Не знаю.

На следующий день, рано утром, мы уехали из Венеции домой, в Россию, а наши милые спутники остались до вечера. Их путь лежал на Милан и Швейцарию».

Когда Сергей Лебедев вернулись в Россию, они наконец-то признались друг другу в любви. Но Лебедв был женат, а бракоразводный был тогда чрезвычайно хлопотным и длительным делом. Кроме того, препятствием было близкое родство: их матери были родными сестрами. Такой брат не приветствовался канонами православной церкви. Ко всему еще добавились и внешние обстоятельства: в 1904 году началась война России с Японией, и Сергея Лебедева призвали в армию. Правда, не на фронт.

«Судьба мне готовила счастье, но его надо было еще завоевать. Два года до брака – с осени 1903 г. – прошли для меня непередаваемо тяжко и мрачно», – вспоминала Остроумова-Лебедева.

«Анна Петровна и Сергей Васильевич договорились скрывать свое намерение (о женитьбе. – Ред.) до тех пор, пока Лебедев не станет свободным. Это касалось как родителей Анны Петровны, которым она не хотела доставлять лишних волнений, так и ее друзей. Их она боялась больше всего, так как прекрасно знала, что они очень предубеждены против ее замужества, боясь, что она отойдет от искусства», – отмечал химик Константин Борисович Пиотровский, автор книги, посвященной жизни и деятельности Сергея Лебедева.

«…Меня мучает мысль о моем будущем – смогу ли я работать? Мои гравюры! Мое искусство! Здесь собственного желания мало. Энергии и настойчивости мало. Главное – как сложатся обстоятельства моей замужней жизни. Если придется бросить искусство, тогда мне погибель. Никто меня не утешит – ни муж, ни дети, ничто. Для того чтобы я была спокойна и довольна, не работая в искусстве, во мне должно умереть три четверти моей души… Но я буду калекой. Это я не смогу скрыть от моего будущего мужа, и это будет достаточной для него причиной чувствовать себя несчастным».

Конспиративная свадьба

8 марта 1905 года Сергею Лебедеву наконец-то удалось оформить расторжение брака, а спустя два месяца, 11 мая, он женился на Анне Петровне. Пиотровский называет их заключение брака тайным. По официальным документам, они венчались в Гутуевской Богоявленской церкви, этот храм фигурирует и в брачном свидетельстве. Однако нас амом деле венчание произошло в совершенно другой церкви в присутствии очень ограниченного круга свидетелей.

Сергей Лебедев и Анна Остроумова-Лебедева в день свадьбы. 1905 г.

«Причиной этого, – отмечал Константин Пиотровский, – в первую очередь послужило близкое родство жениха и невесты: по существовавшим в то время в России законам лица, находящиеся в первой или второй степени родства, при вступлении в брак признавались виновными в кровосмешении, за что полагалось тюремное заключение на срок от четырех месяцев до одного года. Возможно, еще одной причиной, препятствовавшей широкой огласке бракосочетания, послужил сравнительно короткий срок с момент формального развода Сергея Васильевича с первой женой – всего два месяца».

Самые близкие люди ничего не знали. Свадьбу утаили даже от няни, воспитывавшей когда-то Анну Петровну. Столь строгая конспирация во многом была обусловлена высоким служебным положением, которое занимал отец Анны Петровны: он был директором хозяйственного управления Священного Синода, имел ранг тайного советника, что соответствовало военному чину генерал-майора. Впрочем, родители не были против свадьбы: они благословили дочь…

Правда, слухи о свадьбе все-таки просочились в художественную среду столицы. Александр Бенуа направил молодым поздравительное письмо, в котором не без иронии отмечал: «Положим, радость моя несколько отравлена опасением, как бы супружеская жизнь не повредила художественной деятельности нашего лучшего ксилографа, но я нахожу утешение в том, что супруг ксилографа – первый поклонник ее таланта и что он больше других будет стараться поощрять свою подругу».

Откликнулся и давний почитатель таланта Остроумовой-Лебедевой – художник Константин Сомов. «Милый друг Анна Петровна, не знаю, могу ли я поздравить Вас с днем самого важного события в Вашей жизни? Я от души желаю, чтобы оно уже совершилось и чтобы мое письмо было распечатано ручками Анны Петровны Лебедевой! Если это будет так, то примите от меня, Вы и Сергей Васильевич, тысячу самых сердечных поздравлений».

Интрига состояла в том, что когда только Сергей Лебедев познакомился с Анной, Константин Сомов тоже, по всей видимости, был к ней неравнодушен. Долгое время Лебедев и Сомов приходили в дом Остроумовых по средам, а потом стали появляться там в разные дни…

Свадебное путешествие молодожены провели в Финляндии. Большую часть времени они прожили в городке Нодендале среди финских шхер. Суровая красота здешней природы настолько поразила Сергея Лебедева, что он совершенно неожиданно для супруги открыл в себе способности к живописи. Он много рисовал местные пейзажи. Анна Петровна судила строго, но, по ее отзывам, рисунки были весьма недурные.

Творческое содружество

Выходя замуж, Остроумова-Лебедева очень опасалась за свою свободу творчества, но тревоги оказались напрасными. Две выдающиеся личности – художница и ученый – смогли ужиться вместе. Более того, прекрасно дополняли друг друга, чувствовали мысли и желания.

Анна Петровна Остроумова-Лебедева наряду с поэтами Серебряного века создала образ великого города на Неве. На этой гравюре – Медный всадник и Академия художеств. 1922 г.

Весной 1913 года, после того, как Сергей Лебедев защитил в Петербургском университете диссертацию, они, дабы отвлечься от всех треволнений, отправились в путешествие в Голландию. Творческое вдохновение, посетившее там Анну Петровну, не покидало ее долгие годы… Летом 1914 года они путешествовали по Испании, а потом направились во Францию, где их застала Первая мировая война. Поезд, на котором они спешно покинули Париж, оказался последним: после этого железнодорожную линию Париж – Дьепп блокировали германские войска…

Тяжелым испытанием стали годы, последовавшие после революции 1917 года. «Я не могу скрыть того, что мы или тогда во время военной иностранной интервенции и гражданской войны в больших лишениях, – отмечала Остроумова-Лебедева в своих автобиографических записках. – Мы голодали или, точнее сказать, очень скудно питались. Но особенно страдали от отсутствия дров. Но, несмотря на это, увлекаясь ясным небом, прозрачностью далей, я продолжала работать на улицах города, находя в нем все новые красоты».

Нередко Сергей Васильевич и Анна Петровна помогали друг другу в творческих делах. Когда готовилась к изданию книга краеведа Николая Анциферова «Душа Петербурга» (она вышла в свет в 1922 году), Сергей Васильевич помогал жене работать над иллюстрациями.

«Имея ловкие и осторожные руки химика, он иногда помогал жене печатать гравюры», – отмечал Пиотровский. А портрет Сергея Лебедева, выполненный женой в 1923 году, стал одним из наиболее удачных изображений ученого. Они очень любили отдыхать в Пушкине (тогда Детском Селе) и Павловске, часами бродили по уютным дорожкам. Во время этих прогулок Анна Петровна делала многочисленные карандашные зарисовки, которая стала основой для книги «Пейзажи Павловска». Она посвятила ее своему мужу…

Сергей Евгеньев