Между стариками и молодёжью

«Крайний Север», г. Анадырь, Чукотский автономный округ

В первом номере московского журнала «Мир Севера» за 2020 год появился любопытный рассказ «Каникулы на Ратоне», посвящённый Чукотке. Его создатель, журналист газеты «Крайний Север» Иван Омрувье, обратился к весьма острой проблеме сохранения языка, традиций и культуры коренного населения. Примечательно, что автор видит ключ к её решению не в увеличении господдержки, совершенствовании законодательной базы и популяризации традиционного образа жизни, а прежде всего в отношениях между стариками и молодёжью

Сюжет рассказа прост. Давно проживающий в посёлке пожилой оленевод Таинват привозит своего внука Сашу и его друга Максима на лето к своему брату Туркеу, который живёт «отшельником» на берегу реки Ратон. Что может быть общего у двух подростков, которые учатся в школе-интернате и ни разу не видели живого оленя, и стариков, большую часть жизни проработавших в тундре? Ответ на это в художественной форме даёт пространство рассказа, в конце которого ребята говорят о своём желании приехать в гости к Туркеу ещё раз – зимой, не дожидаясь следующего лета.
Автор критично оценивает современные попытки «популяризации» традиционного образа жизни и культуры. Увидев, как старики во время рыбалки на Ратоне совершают приношение духам места, один из подростков внезапно вспоминает о проведении в столице Чукотки традиционного весеннего праздника оленеводов Кильвея:
«Ребята молчали. Потом Максим, уже закидывая удилище с леской в реку, как это делали остальные, вдруг произнёс:
– Когда я был в этом году в конце мая в Анадыре, на улице взрослые и дети тоже задабривали, наверное, духов. Шёл праздник Кильвей.
– Каким же образом вы задабривали духов? – теперь настала очередь удивляться Туркеу, никогда не бывавшему в Анадыре, но слышавшему, что у тавайваамцев, живших рядом с городом, ещё в конце 90-х годов прошлого столетия не стало ни одного оленя. Проводить без этих животных Кильвей не принято, и это не укладывалось в голове бывалого кочевника.
– Не мы, а ведущие того мероприятия, – ответил Максим. – Они вынесли на улицу в полдень рога оленьи, совсем белые, и положили их, штук 5-8, на асфальт, после на неглубокой деревяшке разожгли огонь и начали говорить какие-то слова и смотрели в небо.
– Все участники Кильвея это делали? – спросил Туркеу.
– Нет, только две пожилые женщины, – пояснил Максим. – После начали танцевать, петь и давай ням-ням, то есть кушать.
– Оленину с маслом, как положено?
– Да нет, просто лепёшки и пили чай, – продолжил отвечать Максим. – Между прочим, на площади поставили чукотскую ярангу.
– Зачем?
– Взрослые объяснили нам, чтобы мы почувствовали себя оленными людьми.
– Ну и как, почувствовал ты, Максим, себя оленным человеком?
– Не почувствовал, – откровенно ответил юноша. – Ведь я до сих пор оленей не видел, их у тавайваамцев давно нет. Может быть, кто-то и почувствовал себя кочевником после обряда, а я, честно, нет.
«Да-а, времена, – подумал Туркеу. – Я и сам знаю, что у тавайваамцев и анадырцев давно улетучились и личные, и общественные стада оленей. Однако странно – проводить Кильвей, не имея их, очень странно…».
За непосредственными впечатлениями вступающего в жизнь Максима и рассуждениями умудрённого опытом Туркеу угадывается сам автор, который весьма иронично относится к осовремененной «версии» древнего оленеводческого праздника.

Фото: Михаил Гермашов

На этом фото, сделанном в июле 1982 года, запечатлён прославленный оленевод Конергинской тундры орденоносец Пётр Еттылин с сыном. Пётр Петрович всегда уделял большое внимание работе с молодёжью, увлекая её своим примером, и воспитал несколько поколений оленеводов. Один из его учеников, Владимир Равтытагин, став позже бригадиром, был удостоен Государственной премии СССР. В семье Еттылина три дочери, двое сыновей – и все они пошли по стопам родителей. Сыновья после школы также отправились работать в тундру. Дочери после окончания института вернулись в родное Конергино. Сын Владимир уже более двух десятилетий руководит оленеводческой бригадой. 

Совсем другой тон повествование приобретает, когда Иван Омрувье описывает встречу стариков и ребятишек с оленеводами, которые по старинному обычаю забивают для гостей оленей. «Вот оно, настоящее!» – думаешь вслед за автором, читая эти строки.
«Между тем оленные люди быстро поймали крупного оленя, кастрированного, как определил Таинват, потому что он шёл спокойно, не дёргался, как другие не объезженные. Пойманного кастрата пастухи повели чуть в сторону от людей и стада, остановились напротив солнца. Один из пастухов с копьём встал в сторону светила. Постояв там меньше минуты, повернулся и подошёл к левому боку оленя. Направил острие копья на левый бок, сделал резкое движение рукой с копьём назад, и тут же – вперёд, целясь туда, где сердце, также мгновенно вонзил и выдернул копьё, быстро и ловко, так, что это даже не заметили окружающие. Животное тут же упало на правый бок, бездыханное, большое. Оленный человек взял у Туркеу уже приготовленную кружку с водой и подошёл к туше, облил водой голову, рану и круп. Говорят, так «поят» оленя перед дальней его дорогой, то есть, как бы его не убивают, а провожают.
Подошли Туркеу и Таинват и, вытащив из ножен свои ножи, начали разделку туши. Без женщин, без их помощи, поскольку сами мужчины очень хорошо знают, как это делается. Самое трудное в этом деле, как сказали взрослые ребятам, – снять шкуру с головы, особенно в том месте, где растут рога. Но и это привычно для Туркеу и Таинвата.
Вскоре те же два пастуха подвели к месту убоя пойманного арканом ещё одного оленя, небольшого, наверное, этого года рождения. Один из пастухов обратился к Саше и Максиму:
– Ребята, возьмитесь за аркан, не бойтесь, олень не забодает, ближе, ближе к нему и крепко держите его, он очень прыткий.
А сам он, уступив им натянутый аркан и взявшись за левый остренький рог оленя, правой рукой вытащил свой нож и молниеносным движением вонзил его прямо в сердце телёнка…».
Несмотря на то, что в этой сцене льётся кровь, в ней нет жестокости, потому что всё, что делают оленные люди, – естественно для них. Так делали их предки, так было всегда. И впервые надолго выехавшие в тундру ребята принимают этот извечный порядок вещей и не испытывают ни отвращения, ни страха.

Дина Кеукей, заведующая информационно-библиографическим отделом анадырской Публичной библиотеки имени Тана-Богораза:

– Мне повезло редактировать рукопись рассказа «Каникулы на Ратоне». На мой взгляд, им могут заинтересоваться не только в писательской среде, но и те, кто задумывается над вопросами воспитания подрастающего поколения у коренных жителей. Во время нашего общения Иван Васильевич рассказывал о том, как славно они, детишки Хатырки, проводили летние каникулы в 20 километрах от села, в роскошной местности на берегу одноимённой реки. На мой взгляд, в рассказе «Каникулы на Ратоне» Ивану Омрувье на языке образов удалось показать роль старшего поколения в воспитании молодых людей, которое проходит совершенно естественно – без всякой дидактики и нравоучений.

Так постепенно, шаг за шагом автор показывает, как незаметно для себя школьники Саша и Максим проникаются уважением и любовью к суровой северной природе, обитателям тундры, а главное – к людям, которые здесь живут и трудятся.
Уже ближе к финалу рассказа между ребятами и стариками ощущается та эмоциональная и духовная связь, которая так важна и дорога автору. Её он показывает тоже с помощью художественного приёма: немногословный, но обладающий превосходным чувством юмора Туркеу неожиданно делится своими воспоминаниями о том, как он когда-то ездил в Москву.
– Сначала я нигде не учился, работал пастухом в колхозе, хорошо работал, и меня, девятнадцатилетнего отправили в Москву на ВДНХ с несколькими товарищами из других хозяйств. Это только потом я взялся за ум, как часто говорил мне отец. А тогда, в 50-е годы, был абсолютно тёмным аборигеном Севера, темнее, наверное, чем сажа.
– Так вот, – продолжил рассказ Туркеу, – когда я увидел Москву, то подумал, зачем нужно такое большое стойбище, сколько же людей там проживает? Их там было очень много – больше, чем комаров в нашей тундре, и никто из москвичей не работал. Как мне казалось, только ходили взад-вперёд. А дома такие высокие – яранга на яранге. Тогда я думал, как люди попадают домой. Мне объяснили, мол, по лестнице.
Далее Туркеу продолжил:
– Костров нигде я не видел в Москве и подумал, как кипятят они чай, варят мясо? Оказывается, в доме, где мы остановились, нам показали, ставят на стол чайник с водой, а от него протягивают небольшой аркан, его надо было воткнуть в две дырочки в стене – и чай готов. Я никак не мог понять, как это происходит. Свечек тоже не было, а об электричестве понятия никакого я не имел. Только высоко под потолком горела лампочка в стеклянном пузырьке. Светло горела, вот только от неё папиросу прикурить невозможно, я пробовал. Вода в московских квартирах тоже текла из каких-то трубок в стене – и горячая, и холодная.
– Но самое удивительное то, как мы ходили в зоопарк – большой, огороженный железными прутьями кораль, где много всяких зверей, и наших, чукотских, там тоже видел. А ещё первый раз увидел, в одной клетке кто-то живёт, прыгает по стене, на человека похож, шибко шустрый парень.
– И кто же это был? – вырвалось у Максима.
– Большая горилла, – ответил рассказчик. – Но тогда я, разумеется, о приматах вообще понятия не имел».
Это не единственный эпизод в рассказе Ивана Омрувье, который проникнут тонким юмором. Но в целом его произведение – об очень серьёзных вещах.

Иван Омрувье родился в 1940 году в Хатырской тундре в семье оленевода. Начал работать в 1968 году пастухом совхоза имени Жданова. Учился в Государственном педагогическом институте имени Герцена в Ленинграде. В разные годы трудился кочегаром, учителем русского языка и литературы, завсектором национальной библиографии Чукотской окружной библиотеки, переводчиком газеты «Советкэн Чукотка», редактором газеты «Мургин нутэнут», заместителем ответственного секретаря редакции газеты «Крайний Север». С 2007 года – в должности редактора национальных приложений к газете «Крайний Север» и «Золотая Чукотка». В 1983 году в Магадане вышла в свет его повесть на чукотском языке «Чавчывэн яатльат» – «Потомки оленных людей», которая была переведена на французский язык и издана в Париже в 2001 году. Иван Омрувье – лауреат 10-го Литературного конкурса имени Юрия Сергеевича Рытхэу, Его книга на русском и чукотском языках «Кочевники» завоевала Гран-при конкурса.

Сергей Никитин