Идеал Давида Кугультинова

«Калмыцкая правда», г. Элиста, Республика Калмыкия

Воздействие Пушкина на калмыцкую литературу и писателей, безусловно, велико. Но с полным правом можно сказать, что творчеством великого поэта пронизана поэтика выдающегося сына калмыцкого народа Давида Кугультинова. «У калмыков есть «Джангар» – великий эпос, который я знал с детства. Но с детства я знал и Пушкина», – писал он в «Страницах биографии». Очень поучительны следующие строки Кугультинова:

«Одолевая труд высокий
Всем напряженьем слабых сил,
Сегодня пушкинские строки
Я, осмелев, переводил.

Я погружался с головою
В кипенье лавы огневое,
В кристально-свежую струю
Гигант мне задавал загадки

И рифму бедную мою
Клал то и дело на лопатки…
Но все ж я ощущал сквозь труд,
Как мыслей мускулы растут».

В этом стихотворении выразилась пылкая увлеченность поэта Пушкиным, философским складом его ума, светлой гениальностью, искрящимся остроумием.
По существу, всё творчество крупнейшего поэта Калмыкии исполнено постоянных, непрерывающихся реминисценций с Пушкиным. Кугультинов сам настойчиво напоминает об этом. А стихотворение «Пушкин» занимает значительное место в зрелой лирике Кугультинова:

«…Он пал в борьбе с тупой жестокой силой,
И смерть его – поверь! – прошла не зря:
Она для нас навек соединила
Чеканный ямб с бесстрашьем бунтаря,
Затем, что слиты и друг в друга впеты
Стихи поэта и судьба поэта».

Интересны многочисленные высказывания большого калмыцкого поэта о ступенях освоения им пушкинского наследия. «...С самого детства, – говорит Давид Кугультинов, – с незапамятных пор, мой идеал был — Пушкин... я был прекрасно обманут им, мне казалось, что на земле существуют лишь два великих народа – калмыцкий и русский, ибо как же можно было не поверить этому, когда так гордо звучали в моих ушах – «И друг степей калмык…», «Прощай, любезная калмычка...», «Упал с калмыцкого коня...». Однако разочарования не наступило, ибо для Пушкина не было больших и малых народов. Он не искал любви больших народов , пренебрегая любовью малых…».

В своих публицистических выступлениях Давид Никитич часто обращается к Пушкину и его наследию. Они могут послужить надежным ключом для понимания идейно-эстетического пафоса его собственного творчества. А свое безграничное восхищение поэтом он выразил, давая оценку самому великому стихотворению в мировой поэзии «Пророк»: «И обходя моря и земли, глаголом жги сердца людей», – он походил не на ясновидца XIX века, а на пророка, который в XX веке облетел на космическом корабле нашу землю и почувствовал, что все люди – дети Земли. Вот почему Пушкин один из тех величайших поэтов, которые даются историей и временем не на один век и не в большом количестве. А если говорить точнее — двух Пушкиных быть не может, ибо нет двух миров, а тот единственный мир, который есть, вобрал в себя и выразил его неповторимыми единственными стихами – пушкинскими...».

Намру Манджиев