Вошь — враг народа

«Мурманский вестник», г. Мурманск, Мурманская область

Рассекречены документы НКВД о пресечении бактериологических диверсий в военном Мурманске

Фото: из архивов регионального управления ФСБ и Мурманского областного краеведческого музея

«Фонд № 2, опись 1, дело на 137 листах. Начато 26 ноября 1941 г., окончено 17 октября 1942 г.». Сверху машинописный гриф «Сов. секретно». Еще ниже — уже современный синий штамп «Частично рассекречено».

Такие документы находятся в архиве управления ФСБ по Мурманской области. Пожелтевшая бумага, что-то написано от руки, то здесь, то там какие-то подписи, резолюции, указания разных должностных лиц типа «срочно предоставить отчет о хранении ядов...». Документы были изучены, рассекречены, но частично, о чем свидетельствует еще один штамп на первой странице доклада.

Аптечные яды

Итак, о чем идет речь. Еще в начале войны в Народном комиссариате внутренних дел получили от захваченных в плен офицеров германской разведки сведения о том, что фашисты намерены подготовить для заброски в советский тыл агентуру, чтобы та проводила бактериологические диверсии. В спецлабораториях Германии велись разработки по выращиванию бактерий чумы, холеры, брюшного тифа. Ими предполагалось заражать питьевые источники в местах, где базировались крупные подразделения Красной армии, и в промышленных районах. Кроме того, существовала реальная угроза диверсий в блокадном Ленинграде.

Все это заставило руководство НКВД усилить бдительность и провести массовые проверки всех случаев инфекционных заболеваний, а также ревизию ядов, которые имелись в больницах, аптеках, других спецучреждениях.

26 октября 1942 года чекисты проверили аптеки города. Нашли 384 грамма мышьяка, более тысячи ампул морфия, цианат и стрихнин, 523 грамма кокаина, 162 грамма героина, ртуть и другие опасные вещества, которые применяются в медицине как обезболивающие при проведении операций. В результате все было тщательно задокументировано.

Не обошлось без нарушений. Так, выяснилось, что после ликвидации одной из городских больниц «оставшиеся яды и сильнодействующие вещества лежали без всякого присмотра». А на базе аптекоуправления яды взвешивали и продавали в общей канцелярии. Станция переливания крови никем не охранялась, хотя имела исключительно важное оборонное значение.

Смертоносное пойло

26 ноября на стол секретарю Мурманского обкома ВКП(б) легло спецсообщение под грифом «сов. секретно». «В становищах Кулонга и Белокаменка Полярного района произошло массовое отравление населения и военнослужащих воинских частей неизвестной жидкостью».

Сотрудники НКВД выяснили, что несколько местных жителей извлекли бочку, которую прибило к берегу залива. Вскрыли ее и содержавшуюся там жидкость употребили как спиртное. В результате 14 человек получили отравление, к утру шестеро из них умерли. Остальных в тяжелом состоянии отправили из Белокаменки в Мурманск. Двое до госпиталя не доехали — скончались, еще один умер в больнице.

В спецсообщении уточняется, что «кроме 14 человек гражданского населения, отравившихся неизвестной жидкостью, ее употребляли военнослужащие частей, дислоцируемых в Полярном районе. В числе их также имеются случаи смертельного исхода».

Чекисты провели тщательный опрос и выяснили, кто конкретно пил отраву. Посчитали, неизвестным пойлом не побрезговали

27 военных, в частности, из 126-го стрелкового полка морской пехоты. 10 умерли.

В больницах трупы вскрыли, провели химический анализ. Выяснилось, что там содержалась нитроклетчатка — азотный эфир, получающийся при обработке древесины. Ее применяли для приготовления бездымного пороха или других взрывчатых веществ. В случае с бочкой, которую обнаружили местные жители, скорее всего, это были просто отходы производства.

Вот как описана эта отрава в справке: «Жидкость бледно-красного цвета с фруктовым запахом, со значительным содержанием оседающих частиц. Дает реакцию на этиловый спирт. Содержание алкоголя в пробе 18,4%, высушенный осадок горит со вспышкой. Дает реакцию на нитриты. Химик-аналитик Сергеева».

Конечно же, неистребимая привычка пить все, что горит, подвела мужиков.

Максиму Ивановичу Старостину было доложено, что начальнику Полярного районного отдела НКВД дано указание «установить инициатора извлечения бочки из воды и распития содержащейся в ней жидкости на предмет выявления злого умысла, что не исключено». И подпись — «начальник управления НКВД Мурм. обл. майор государственной безопасности Ручкин».

Таинственный порошок

Еще один случай, заинтересовавший сотрудников госбезопасности, был зафиксирован несколькими месяцами ранее. В сбитом немецком самолете «Юнкерс-88» нашли шелковый мешочек с неизвестным кристаллическим средством. Тут же его исследовали в химической лаборатории горздравотдела. Отравляющих и ядовитых веществ не обнаружили. К сожалению, что это за порошок и в каких целях применяется, выяснить не удалось. Но бдительность была не лишней. Особенно в сложнейшие дни 1942 года, когда гитлеровцы рвались к Мурманску и вполне могли бы устроить диверсию с отравлением, к примеру, водопровода.

В войну каждый человек был на счету — будь он боец Красной армии или труженик тыла. Сотрудники НКВД в документах фиксируют все подозрительные случаи летального исхода, особое внимание уделяют опасным инфекционным заболеваниям. Эпидемии только не хватало в городе, который едва ли не круглосуточно бомбят фашисты!

Рейды по уборным

Еще один рассекреченный документ — докладная записка, направленная в Мурманский обком ВКП(б) в апреле 1942 года. «В городе Мурманске, — говорится в документе, — и в населенных пунктах области среди населения распространен педикулез (завшивленность), что может служить предпосылкой к распространению паразитных тифов. Достаточной борьбы с педикулезом не ведется. В Мурманске он распространен в общежитиях рабочих угольной базы, рыбного порта, находящихся в ведении Северного военного флота, в общежитиях поселка Роста, находящихся в ведении

93 строительства, а также в рабочих колоннах, прибывших для работы в Мурманский торговый порт».

В справке описывается быт приехавших: они «размещены в неприспособленных помещениях..., не было света, нары устроены в два этажа, один из которых сделан на уровне форточек, которые не открывались. Рабочие живут очень скученно. В доме нет водопровода и канализации».

Да, что ж поделать, война! Нелегко было жить, но, если судить по документам, порядок все-таки стремились навести. И НКВД следил за этим. В партийные и советские органы из этого грозного ведомства поступали сигналы о состоянии общественных бань, санпропускников, дезинфекционных камер, столовых. Выявлялись проблемы в очистке выгребных помойных ям, уборных. Особо опасались распространения среди мирного населения и военных сыпного тифа, дизентерии, других желудочно-кишечных заболеваний.

Вот докладная записка от 13 июня 1942 года: «В Кольском районе плохо обстоит работа по очистке населенных пунктов от нечистот и в особенности в самом поселке Кола, где царит антисанитария. …Исключительно плохо на территориях воинских частей. Причем командир категорически отказался выполнять очистку, заявив: «Не ваше дело, мы сейчас в поселке хозяева». А прибывшего по этому поводу коменданта гарнизона не допустил на территорию своей части».

Таким образом уже в 1942-м мурманскими чекистами в организациях и учреждениях, располагающих бактериологическими культурами и ядами, был создан строгий контрразведывательный режим, организована агентурно-оперативная работа. В результате поиска возможных диверсантов, стремившихся отравить население, сотрудники НКВД еще и порядок в коммунальном хозяйстве наводили.

В целом рассекреченные ФСБ «Докладные записки и спецсообщения по вопросу борьбы с бакдиверсией (1941—1942)» станут важным источником информации для специалистов и широкого круга людей, интересующихся историей родного края. А мы будем ждать, когда гриф «совершенно секретно» будет снят и с других документов времен Великой Отечественной войны.

Сергей Юдков