С уважением к камню

«Плюс Информ», г. Кызыл, Республика Тыва

Во все времена люди бережно и с уважением относились к родной земле, к природе и ее дарам. Но даже в Туве сейчас порой забывают об этом. Из-за неуемного потребления мы можем лишиться источника одного из брэндов Тувы – агальматолита, камня для создания чарующих резных фигурок. Об этом шла речь на встрече Валерия Ооржака со студентами и мастерами в рамках Дней науки в Национальном музее Тувы

Камень – незыблемость и хрупкость

Камень — символ высшего, абсолютного бытия. Камень символизирует стабильность, постоянство, прочность, определенность, устойчивость, незыблемость, неизменяемость. Твердость и надежность камня выступают антитезой распада и разрушения, олицетворяемых образам пыли, песка.

Все это относится к агальматолиту. Но… и тут есть «тувинский вариант». Потому что камень, из которого вырезают статуэтки, на самом деле может быстро стать хрупким. Кажется, что сама природа специально дала Туве этот камень с посланием, что беречь надо всю окружающую среду, в том числе и камни.

Месторождения агальматолита есть не только в нашей республике, но, как кажется, только у нас можно видеть сочетание природного мастерства и стремления сохранить все, что находится на земле. Потребление в разумных необходимых пределах – это то, на чем держится Тува, и то, о чем вспомнили сейчас во всем мире.

Ученый и камнерез

Валерий Ооржак – ученый и художник. Он не «проверяет алгеброй гармонию», но сфера его научных интересов порой пересекается с художественным мастерством, с резьбой по камню.

Камнерезное искусство он начал осваивать в 14 лет. Но, вероятно, родители решили, что их ребенку нужна «настоящая» специальность, и долгое время научная карьера Валерия Окпан-ооловича шла параллельно с увлечением камнерезным искусством.

В принципе, он дошел до всех возможных высот в сфере своей профессиональной деятельности. Кандидат экономических наук, сейчас занимает должность заместителя директора Тувинского института комплексного освоения природных ресурсов Сибирского отделения Российской академии наук. В прежние годы в разное время работал заместителем министра промышленности ТувАССР, гендиректором Тувинского территориально-производственного объединения местной промышленности, замминистра энергетики, транспорта и связи РТ, председателем Госкомитета по развитию промышленности РТ, министром промышленности Тувы. Много лет занимался преподавательской деятельностью, был первым проректором ТувГУ, и создание экономического факультета в университете – во многом его заслуга.

Но на встрече в рамках Дней науки был не преподаватель, а мастер-камнерез, который хочет, чтобы экономика не погубила экологию. Сфера его научных интересов не только экономика, но и защита родной земли, защита прочного и одновременно хрупкого агальматолита. Одна из его научных работ так и называется «Добыча Чонар-Даша: традиционная технология и элемент экологической культуры тувинцев».

Как было…

Относясь с уважением ко всем природным богатствам, даже добычу камня старые мастера проводили очень аккуратно. Они верили (или понимали?), что качество изделия зависит от того, в каких условиях этот камень «родился», то есть, как его добыли, с каким отношением к камню он был извлечен. Что для изготовления по-настоящему изящных и тонких статуэток, чтобы фигурки оживали, к Чонар-Дашу надо относиться, как к живому.

Перед тем, как поехать за камнем, мастера готовили не только и не столько инструменты, но и готовились сами — духовно, морально-психологически.

Каждый должен был определиться, для чего и сколько камня он хочет добыть, соизмерять свои желания и потребности с неизбежным ущербом природе.

Валерий Ооржак подробно рассказал об обрядах получения разрешения на добычу камня у хозяина священной горы Сарыг-Хая и у хозяина Великой Бай-Тайги. Разного рода подношения (кадаки, пшеница, белая пища, обряд сан салыр) уже делают любой действо сакральным и настраивают на бережное отношение.

Добывали камень обычно поздней осенью, когда верхний слой земли промерзал примерно на глубину не менее 20-40 см. И этому были причины. Так сохраняли не только природу, но и сами камни.

…Как стало

В настоящее время, говорит Валерий Окпан-оолович, даже у некоторых мастеров-камнерезов возникает множество вопросов по сезону: почему именно осенью, почему именно тогда, когда земля замерзнет, зачем лишний труд, для чего дополнительные экономически нецелесообразные затраты и т. д.

Больше того, даже замечательные экскурсии с учениками часто проводят с нарушением правил. Их проводят, естественно, летом, в каникулярное время. Но при этом порой могут нанести непоправимый вред самому камню.

Замерзший верхний слой земли давал возможность сохранить при раскопке глубинных шурфов большую часть поверхности — растительного слоя земли. И возможность сохранить верхний слой земли, который мог обрушиться при раскопках. Но самое главное — это обеспечивало сохранение природных запасов минералов для будущих раскопок. После грамотной добычи камня Чонар-Даш месторождение должно иметь тот же вид, который имел до начала раскопок, потому что агальматолит, который остается лежать под открытым небом, быстро трескается, становится хрупким и уже не годится для работы. Теперь это будет просто камень. Камень, который быстро разрушится. И просто исчезнет.

Мнение юриста

Хээлиг Тулуш – коллекционер агальматолитовых статуэток и юрист предложил взглянуть на проблему с такой точки зрения, с которой еще никто не пробовал подходить к Чонар-Дашу – с юридической. И это не будет идти вразрез с народными традициями, потому что юридическое решение проблемы полностью в духе этих традиций – оно направлено на сохранение и бережное отношение к природе.

Просто нужно юридическое обеспечение – нормативная база и добычи, и производства. Законодательные акты, в которых прописывалось бы камнерезное мастерство – как вид искусства (как это было сделано по отношению к другому брэнду Тувы – к хоомею). Каменная пыль при резьбе по камню явно не идет на пользу мастерам, но никаких социальных гарантий у них нет. По уровню воздействия этой пыли, мастеров можно было бы приравнять к шахтерам – та же соцзащита, пенсии и т.д.

Сохранение залежей агальматолита? Тоже с привлечением минюста. Тоже нужна нормативная база – это же природные богатства.

Вполне можно использовать и возможности местного законодательства – на уровне кожууна принимать решения о защите месторождений, как, например, это делают по защите аржаанов. Но этого пока нет, потому что этим до сих пор никто не озаботился!

Создается впечатление, что никто не знает о том, как агальматолит может быстро разрушаться. Мастера-то знают, но они, как правило, – не юристы…

В республике должна быть и одна нормативная база для защиты всех месторождений, на основе которой местные администрации могли бы создавать свои подзаконные акты. Кстати, есть проблемы и с «подписью» автора. Не всегда можно определить мастера, у них нет своего «клейма» или другого идентификационного знака.

Вот тоже интересная проблема: фигурки из агальматолита есть в крупнейших коллекциях России и мира, но нормативной базы по добыче камня и сотворению скульптур нет.

Старые мастера

А еще интересно – откуда старые мастера знали, что к камню надо бережно относиться? Камнерезное искусство стало развиваться в Туве немногим более века назад.

Одним из родоначальников тувинского камнерезного искусства был Монгуш Черзи, который родился в 1899 году, а начал вырезать фигурки из агальматолита в конце тридцатых-начале сороковых годов минувшего века. Особо древних традиций вроде как и нет.

Начын Шалык, народный художник Тувы, присутствовавший на встрече, считает, что есть традиции. Во-первых – есть традиции бережного отношения ко всей природе. А во-вторых, еще в древних курганах находили изделия из камня. То есть, вполне могла сработать и генетическая память. К тому же в китайских летописях еще были сведения, что в северных провинциях (к которым относилась и нынешняя Тува) есть мастера, которые занимались камнерезным и ювелирным искусством.

Он уверен, что детей надо отправлять учиться разным видам искусства. Есть предложения от учебных заведений разных областей России: учиться ковке, литью, чеканке по серебру, стеклодувному мастерству – тогда у нас будет настоящий взрыв не только разного рода направлений искусств, но и откроются новые горизонты камнерезного дела. А это – еще один повод задуматься о сохранении природных богатств.

Общие запасы агальматолита в Туве точно никто не подсчитывал. Владимир Ооржак полагает, что в месторождениях-«линзах» всего может быть около тысячи кубометров, может быть – полторы тысячи.

А главная проблема камнерезов – у них нет, как у хоомейжи, своей Зои Кыргыс, которая бы упорно и целенаправленно занималась всеми аспектами резьбы по камню. Зоя Кыргыс изучала хоомей, объединила хоомейжи, занималась и медицинскими проблемами, и юридическими, и социальной защитой.

Пока камнерезы действуют больше сами по себе. И защищают месторождения агальматолита тоже по мере своих возможностей. Пока нет ответа на то, когда будет создана нормативная база, кто и как сможет гарантировать сохранение и здоровье мастеров и природных ресурсов.

У старых мастеров было свое понимание проблемы. Оно может лечь в основу нового нормативного регулирования.

И. Качан