Война глазами солдата Ильи Поликахина

«Рязанские ведомости», г. Рязань, Рязанская область

Панно на одном из зданий в Балашихе

Особенно отличился Поликахин в боях за Крым. Гитлеровцы придавали огромное политическое значение удержанию Крымского полуострова. Оборона Перекопского перешейка состояла у немцев из двух полос, простиравшихся в глубину до реки Чатырлык. Вдоль всего переднего края были установлены проволочные заграждения, а перед ними – сплошное минное поле. Оборона Сиваша тоже состояла из двух, а местами даже из трех полос. На этом направлении основную силу составляли румынские войска.

Еще в ноябре 1943 года Поликахин в составе разведывательного взвода одним из первых форсировал озеро Сиваш. Предстояло три с лишним километра пройти в ледяной воде. Бойцы шли, взяв в зубы клок бумаги или чистой тряпки, чтобы сдерживать стук зубов, – настолько было холодно.

Взводом командовал лейтенант М.С. Головня. Разведчики захватили небольшой плацдарм. Илья уничтожил тогда гранатой пулеметную точку противника. Но фашисты продолжали шквальный огонь.

– Наша часть первой форсировала Сиваш и захватила плацдарм, – вспоминал Поликахин. – Завязались ожесточенные бои за плацдарм. Мы пришли сюда с винтовками, автоматами и гранатами, а у фашистов были и танки, и артиллерия. Враг стремился сбросить нас, утопить в суровых водах Большого Сиваша.

Взвод удерживал плацдарм до подхода основных сил полка. А затем всю зиму и раннюю весну у Перекопа и Сиваша шли бои местного значения, как говорилось тогда в сводках Совинформбюро.

Немецкие и румынские части были отрезаны в Крыму от основной группировки вермахта. Общая численность вражеских ­войск на полуострове достигала 200 тысяч человек. В начале апреля 1944 года войска 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии должны были наносить удары с севера и востока по Севастополю. Этим достигалось рассечение фашистской группировки, а значит, облегчалось и ее полное уничтожение.

К Севастополю первой вышла 2-я гвардейская армия. Затем туда же пробились и некоторые дивизии 51-й армии. Приморская армия, выбив врага из Балаклавы, завязала бой на восточных и юго-восточных скатах Сапун-горы. Таким образом, весь Крым, за исключением Севастополя, был очищен от фашистских оккупантов.
– Взять укрепленный район с ходу вообще очень трудно, – вспоминал маршал С.С. Бирюзов. – Будь тогда в нашем распоряжении парашютно-десантные войска, может, это и удалось бы. Но парашютистов у нас не имелось. Больше того, при подходе наших стрелковых и танковых соединений к Севастопольскому обводу им не смогла оказать нужной поддержки даже бомбардировочная и штурмовая авиация. Это явилось следствием того, что при подготовке к операции Ставка не смогла полностью удовлетворить потребность фронта в авиационном горючем.

Гитлер приказал защищать Крым до последней возможности, полагая, что оставление полуострова подтолкнет Румынию и Болгарию к выходу из нацистского блока. С 16 по 30 апреля советские войска неоднократно предпринимали попытки штурма города, но каждый раз добивались небольших успехов. Генеральный штурм Севастополя был назначен советским командованием на 5 мая.

Поликахин участвовал в штурме ключевого пункта фашистской обороны – Сапун-горы. На ее крутых восточных склонах с отвесными скалами гитлеровцы оборудовали от трех до четырех линий траншей, построили доты и дзоты, железобетонные укрытия и блиндажи, установили проволочные заграждения, а долину у подножия горы превратили в минное поле.

Невероятные чудеса храбрости проявили наши солдаты в боях на склоне Сапун-горы. Часами длился бой за каждую траншею.

– С нашего наблюдательного пункта было хорошо видно Сапун-гору, – вспоминал маршал С.С. Бирюзов. – Она вся окуталась дымом и пылью. То и дело фашисты выскакивали из укрытий, пытаясь контратаковать наши части. Завязались кровавые рукопашные схватки…

Уже вечерело, когда на гребне Сапун-горы появились красные флаги. Это взвод разведки 953-го стрелкового полка 257-й стрелковой дивизии прорвался на вершину горы. Тот самый взвод, который первым перешел вброд ледяную воду Сиваша и проложил путь на плацдарм передовым частям 51-й армии. Одним из первых на Сапун-гору в составе взвода поднялся и Илья Поликахин.

– Земля дрожала, качалась, взрывные волны достигали и наших траншей, а нас чуть ли не швыряло от стенки к стенке, – вспоминал он тот штурм. – Иногда над нашими головами проносились большие глыбы камней, как метеориты, со страшным свистом. Надо было достать хоть пару лимонок, их легче забросить к пулемету. Головня видит, что я мешкаю. По его лицу я читаю молчаливый вопрос: «Можешь?» Я кивнул: попробую. Да вот докину ли противотанковую до пулемета лежа? Если встать, то докину, конечно, но он же, гад, тут же ссечет меня. Я приготовил гранату, держу ее в руке. И тут вдруг струя пулеметного огня повернула в сторону Головни. Момент! Граната точно ложится в цель, бойцы рванулись вперед, сбив меня с ног.

При штурме Илья Поликахин получил ранение в голову, но остался в строю. Он очень хотел ворваться в Севастополь.

Со взятием Сапун-горы путь на Севастополь был открыт. Группа разведчиков, в составе которой был и Поликахин, 9 мая 1944 года в числе первых достигла города. Тогда части 2-й гвардейской армии обошли Северную бухту с востока и, пройдя по ее южному берегу, вместе с войсками 51-й армии освободили и Корабельную сторону. К 17 часам гвардейцы массово форсировали Северную бухту.

– Находясь в тот день во 2-й гвардейской армии, я стал очевидцем весьма занимательного зрелища, – вспоминал маршал С.С. Бирюзов. – По направлению к берегу двигалась длинная вереница бойцов, несших какие-то длинные черные ящики. Присмотревшись, мы поняли – это гробы с белой фашистской свастикой по бокам. Я несказанно удивился: куда их несут? И только когда красноармейцы стали спускать гробы на воду и устраиваться на них, чтобы переправляться на этих «подручных средствах» через бухту, все стало ясно. Оказывается, фашистские интенданты проявили «трогательную заботу» о гарнизоне, оборонявшем Севастополь, – заблаговременно запасли для него изрядное количество гробов. Однако оккупантам не пришлось воспользоваться даже этим…

В центре Севастополя наши войска уничтожали огневые точки противника. Илья Поликахин участвовал в бою за городской вокзал. Там разведчикам удалось спасти большое количество оборудования крымских санаториев. Поликахин лично уничтожил 14 гитлеровцев и подорвал гранатой станковый пулемет врага вместе с расчетом.
Именно Поликахину доверили водрузить над Севастополем красное знамя победы. А какое здание самое высокое в городе? Оказалось, что метеостанция на холме. Об этом им сказал местный житель. Узнав, что разведчики решили водрузить красное знамя, старик сам принес им откуда-то древко – как будто готовился заранее.

Из района Воронцовой горы, ведя бои с арьергардами противника, уничтожив на пути следования до взвода фашистов, грузовую машину и зенитную установку на берегу Южной бухты, разведчики прорвались к центральному городскому холму. Но на метеостанции засели немцы – рядом располагались служба безопасности, ортскомендатура и жандармерия оккупационных властей.

Пришлось принять бой. Был момент, когда Поликахин вместе с разведчиком Кириченко остались одни против взвода гитлеровцев. Но выручила подоспевшая советская пехота. Потеряв до 40 солдат, немцы отступили. Вскоре красное знамя развевалось над метеостанцией. Его было прекрасно видно из города-героя.

После четырех дней тяжелейших боев 9 мая советские солдаты освободили Севастополь. Остатки вражеских войск на мысе Херсонес сложили оружие 12 мая. Крымская операция завершилась полным разгромом 17-й армии вермахта, только безвозвратные потери которой в ходе боев составили от 120 тысяч человек.
– Перед нами, весь в дымящихся руинах, лежал город-герой, – вспоминал Поликахин. – Но уже тогда мы верили, что Севастополь возродится, что станет он лучше и краше, чем был до войны… И мы, пророки в армейских пилотках с красной звездочкой, не ошиблись.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство красноармейцу Илье Ивановичу Поликахину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

В конце мая 1944 года дивизия, в которой служил Поликахин, была переброшена в Прибалтику. Действовала в составе 1-го Прибалтийского фронта. Там Илья узнал, что рядом с ним командует артиллеристами Женя Зикран, его одноклассник. Они встретились, обнялись, долго говорили, хотели встретиться уже после вой­ны. Но этому не суждено было случиться – вскоре лейтенант Зикран погибнет в районе поселка Яунберзе в Латвии, подбив три вражеских танка.

Затем 257-я стрелковая дивизия участвовала в боях на территории Латвии. В одном из боев Поликахин был тяжело ранен в обе ноги. Когда Илью осмотрел начальник полевого госпиталя, он поставил жестокий диагноз «безнадежен». Но Поликахин выжил. Пришел в себя в госпитале, когда услышал крики солдат и стрельбу в воздух: «Победа! Победа!»

После войны он долго лечился. По состоянию здоровья 15 мая 1945 года Поликахин был уволен в запас. Сначала вернулся в родную станицу. А с 1951 года жил в городе Железнодорожный в Мос-ковской области.

Работал в комитете ветеранов войны. Несмотря на инвалидность, был внештатным корреспондентом балашихинской газеты «Знамя коммунизма» и областного издания «Ленинское знамя», стоял у истоков создания краеведческого музея города Железнодорожный. Написал книгу «В горниле войны», изданную в 1975 году. Почетный гражданин города Железнодорожный.

Был консультантом при создании диорамы «Штурм Сапун-горы» в Севастополе. Именно его, раненого бойца, в момент атаки вражеского блиндажа в самом центре диорамы крупным планом показали художники-баталисты студии имени Грекова. С гранатой и автоматом гвардии рядовой Поликахин атакует вражеский блиндаж…


Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство красноармейцу Илье Ивановичу Поликахину было присвоено звание Героя Советского Союза.

Алексей Галанин