Арс-Пресс

АЛИПОВА Светлана Анатольевна

БАГРОВ Роман Александрович

БАЛАКИРЕВА Наталья Юрьевна

БАЛДИЦЫН Василий Вячеславович

БАТЫРШИН Дамир Рафаилович

БЕЛОУСОВ Вячеслав Васильевич

БАШКИРОВА Мария Анатольевна

ВАСИЛЬЕВА Наталья Васильевна

ВОХМИНА Лариса Николаевна

ГЕРАСИМОВ Алексей Ильич

ГИМЕЛЬШТЕЙН Александр Владимирович

ГОЛЬДБЕРГ Рафаэль Соломонович

ДУБИНСКАЯ Софья Борисовна

ДЮДИНА Татьяна Ивановна

ЕВДОКИМОВА Татьяна Васильевна

ЕФРЕМОВ Дмитрий Александрович

ЕФРЕМОВ Игорь Олегович

ЗАЙЦЕВА Галина Александровна

ЗАКИРОВ Марс Фаритович

ЗВЕРЕВА Стелла Борисовна

ЗЕЛИНЬСКА Наталья Алексеевна

ЗНАМЕНСКАЯ Наталия Анатольевна

ИВАНОВА Людмила Сергеевна

ИГНАТОВ Петр Иванович

ИГНАТОВА Наталья Николаевна

ИШМУХАМЕТОВА Галина Газимовна

КАПИТАНСКАЯ Галина Валерьевна

КАЧИН Валерий Александрович

КАШТАНОВ Олег Александрович

КОВАЛЕВА Лидия Юрьевна

КОЩЕЕВ Лев Леонидович

КУЗОВА Ирина Юрьевна

КУЗЬМИНСКАЯ Надежда Александровна

ЛАЗАРЕВ Алексей Генрихович

ЛАТЫШЕВ Александр Николаевич

ЛЕЗВИНА Валентина Александровна

ЛОБЫЗОВА Ольга Григорьевна

ЛОМТЕВ Александр Алексеевич

МАЙОРОВА Марина Владимировна

МАКАРОВ Ярослав Юрьевич

МАНЮК Анна Анатольевна

МИХАЛЬЧЕНКОВА Наталья Ивановна

НЕЧАЕВ Алексей Николаевич

ОДИНАЕВА Гулчехра Хабибулаевна

ПАВЛОВА Елена Владимировна

ПАВЛОВСКИЙ Владимир Евгеньевич

ПИРОГОВА Людмила Ивановна

ПЛАХИН Игорь Юрьевич

ПОЛЯНИН Дмитрий Павлович

РАСТОРГУЕВ Юрий Александрович

РЕШЕТЕНЬ Виктор Владимирович

РУДЕНКО Виктор Григорьевич

СЕППЕРОВ Миназим Мевлетович

СКОРБЕНКО Александр Николаевич

СМИРНОВ Василий Васильевич

СТАРИКОВА Оксана Анатольевна

СУЛТАНОВА Зульфия Набиевна

СЫСОЕВ Александр Алексеевич

ТЕРЕБУНОВА Александра Ивановна

ТОДОРЕНКО Ирина Владимировна

ТЮРИН Олег Игоревич

ФЕДОСЕЕВА Галина Филипповна

ЧЕКАЛОВА Любовь Леонидовна

ЧУДИНА Ольга Николаевна

ХАЮТ Леонид Александрович

ШРЕЙТЕР Наталья Владимировна

ЮДИНА Елена Геннадиевна

ЮЖАНСКАЯ Вера Николаевна

ЯКИМОВ Сергей Сергеевич

ЯКУПОВА Венера Абдулловна

19.01.2018, 14:47

«Дети войны» вспоминают


Фото: Александр Известков

На календаре 22 июня, и мы снова вспоминаем трагическую дату - начало Великой Отечественной. Живая история тех грозных лет – воспоминания «детей войны».
Свидетельства эпохи

Мы встретились в уникальном владимирском музее «Наше военное детство». Здесь энтузиасты во главе с руководителем областной организации «Дети войны» Людмилой Бундиной воссоздают домашнюю обстановку 1940-х годов. Для многих владимирцев, хлебнувших военного лихолетья, посещение музея - возможность окунуться в воспоминания, вывести из омута памяти своих родителей, молодых, живых, верящих в Победу...

Есть в экспозиции аккордеон и гармошка, с которыми отцы-фронтовики прошли войну. Привезенная из покоренной Германии пишущая машинка. Кукла, подобранная бойцом в разрушенном немецком доме. Недавно коллекцию пополнила сумка-кофр военврача...

Разглядывая мебель, игрушки, книги, тетрадки, фарфоровые статуэтки времен своего детства, владимирцы рассказывали, как жили в тылу в военные годы.

Летят вражеские самолеты

Из Владимира ушли на фронт 24 724 человек из 60-тысячного населения города. Половина жителей города. В тылу остались в основном женщины и дети, старики. Над тихим Владимиром в первый период войны пролетали немецкие самолеты бомбить Горький. На Владимир упали всего две бомбы, и те не взорвались. А вот на Горький…

Елена Васильевна Орлова в войну жила с родителями и сестрами в Горьком.

- Помню, как каждую ночь происходила бомбежка завода. Сама воздушная тревога вызывала истерику, - рассказывает Елена Васильевна. - У нас уже все было готово к тому, чтобы бежать вечером в бомбоубежище вместе с мамой. Каждому из троих детей что-то приходилось брать с собой. У меня было приготовлено ведерко с водой, у сестры - одеяла, у брата – рюкзачок с едой.

А потом уже так интенсивно стали бомбить завод, что нас уводили за город, где в оврагах выкопали такие пещеры для укрытия людей. Балкон одного из трехэтажных домов для работников семей ИТР (мой отец Василий Дмитриевич Емелин работал в конструкторском бюро автозавода), где мы жили, выходил на улицу перед центральной проходной автозавода. Уже тогда территория ГАЗа (тогда «ЗИМа» – завода имени Молотова) была огромной. И вот ночью бомбят, к обеду наши расчистят территорию от обломков и начинают вывозить фрагменты тел погибших прямо в открытых полуторках. Я помню, к нам все соседи приходили на балкон и смотрели сверху на колонну этих грузовиков. Может, кто-то из своих погиб? А из кузовов торчали, покачиваясь от движения грузовика, руки, ноги. Узнать своих было невозможно. Оплакивали всех.

И уже от диспетчера люди узнавали, какой цех разбомбили - то шасси, то литейный, то 5-й… Но более подробные новости с завода доходили раз в две недели, когда отца и его коллег из КБ отпускали домой помыться.

Однажды невзорвавшуюся бомбу дети обнаружили прямо во дворе. Стали в нее камешки бросать, и бомба взорвалась. Из семьи наших приятелей сын погиб. А дочь осталась инвалидом.

Наконец родители решили нас вывезти в деревню за Окой. Но нужно было на лодке переехать реку. А по рекам непрерывным потоком везли различные военные грузы, в том числе бензин и керосин из Баку. Буксиры тащили по нескольку барж. Река выглядела как сейчас загруженная автомагистраль. И вот нашли старика с лодкой. Он говорит, что перевезти трудно, нужно проскочить между караванами судов.

Днем налетали немецкие самолеты бомбить суда на реке. И мы попали в эту дневную бомбежку. В лодке были три женщины, и у каждой по трое детей. Разлившиеся нефтепродукты вспыхнули, и по воде пошла стена огня. Помогая старику, гребли руками и еле добрались до берега. Лодочник кричит: «Бегите от берега!» А берег крутой, карабкаться пришлось. Вещи бросили в лодке, как были, я в сарафанчике и сандаликах. Скорее повыше на берег. И только увидели – как спичка вспыхнула лодка…

Низкий поклон нашей деревне! Она нас спасла. В деревне нас и одели, и обули, и накормили. Деревня была на высоком берегу Оки. И вечером, когда стадо загоняли, был слышен с неба гул от летящих самолетов, мы видели эти вражеские эскадрильи. Они направлялись в сторону Горького, Гороховца и Дзержинска. А поздним вечером, уже высоко, летели самолеты назад, на запад. Со стороны города поднималось зарево. Жутко! Очень боялись за отца, который остался на заводе. Моя мама Александра Алексеевна удивлялась, что я помню все это. Но, видно, детская память сохраняет то, что потрясло и родителей, которые были с ними…

Не узнала...

О жизни в селе во время войны вспомнила и Лидия Сергеевна Огурцова - она пришла в музей с восьмилетней внучкой Дашей. Лидия Сергеевна жила в деревне Сергеихе Камешковского района.

- Родители работали на фабрике имени Карла Либкнехта, - вспоминает она. - Отец ушел на фронт в 1941 году и уже в октябре погиб, прислал, как рассказывала мама, единственное письмо. Наши матери трудились по 12 часов. Вместо семи станков мама стала работать на 14-ти. Нас трое детей, а маме давали 800 грамм хлеба. Порежет на кусочки. Мы помогали на огороде, сено сушили. В школу мама нам мяла картошку и давала немного молока, у нас были козы, и это очень выручало. В 8 лет я доила коз, дрова таскала. Фабрика выпускала марлю. Нам давали рулоны марли, и мы под руководством учителя делали бинты, упаковывали в коробки и отправляли на фронт.

Лидия Ивановна Лушникова с волнением вспоминает, как не узнала отца, когда он вернулся с фронта. Лидию тоже отправили из города жить в деревню к бабушке. И вот родители приехали за ней после войны. Отец Иван Ильич Волкунцов в звании капитана, в форме с портупеей…

- А я от отца спряталась, - рассказала Лидия Ивановна. - Тогда дети много страшного рассказывали про немцев. И я приняла папу-офицера в военной форме за немца! Родители входят, а я кричу: «Бабушка, мою маму немец взял в плен…» Никогда этого не забуду.

Написать письмо погибшему отцу

Во время встречи в музее «Наше военное детство» Людмила Бундина и председатель региональной организации Российского Союза молодежи Роман Александров рассказали «детям войны» о новой, очень трогательной акции.

Те «дети войны», которым уже слишком трудно или невозможно посетить могилы отцов, погибших на фронтах, пишут им письма. А потом молодые активисты поедут по местам захоронений, прочтут эти послания у могил и оставят там.

Вот что в одном из первых таких писем пишет Валентина Степановна Маркова из Владимира.

«Дорогой папа, Степан Михайлович!

Мы, твои дочери Галя, Валя, Нина, часто вспоминаем тебя. До войны ты работал в городе Кинешма кузнецом, приходил с работы, играл с нами, рассказывал нам сказки, читал детские книжки, угощал нас печеньем и конфетами.

Когда началась война, тебя как специалиста кузнеца высшей категории перевели работать в Москву на военный завод вместе с братом Павлом. Приезжал ты к нам редко и всегда говорил, что будешь добиваться, чтобы тебя отправили на войну с фашистами.

Потом в 1943 году ты сообщил нам, что защищаешь Ленинград, где в этом же году погиб в возрасте 31 года. Затем нам сообщили, что ты захоронен в селе Михайловское Ленинградской области. Мы долго не могли поверить, что ты ушел из жизни и больше мы никогда не увидимся, мы долго плакали. Наша мама работала на заводе, где производили ткань для солдатской формы, по 10-12 часов…

Мы часто вспоминаем, как мама, уходя на работу в 5 часов, оставляла нам на верхней полке горки по кусочку хлеба с кусочком сахара. Мы смотрели на это, и у нас текла слюна, и мы больше не могли уснуть. Немного легче было летом. Мы ели щавель, листья липы, ягоды, грибы.

Самым радостным днем был тот, когда мама рано пришла с работы и сообщила нам, что война закончилась нашей победой.

Мы все плакали от радости и от печали, что никогда больше не увидим нашего отца…»

Завершает Валентина Степановна письмо так: «Папа! Ты герой. Страна и мы будем помнить, что сделала с нами война, мы знаем, что твой подвиг – это подвиг тысяч солдат, которые покоятся рядом с тобой…»

По словам Людмилы Бундиной, такие письма - свидетельства эпохи - могут написать все и передать через местные советы ветеранов или организации «Детей войны».

Автор: Александр Известков

Последние новости

В Кольчугинском специализированном детском доме мне приходилось бывать не раз. Первый раз - всего труднее. Тяжело видеть изнутри мир тяжелобольных детишек, брошенных родителями, их пронзительные взгляды и стремление обратить на себя внимание. Они даже радуются по-другому, и к этому надо привыкнуть…


В минувшую субботу все журналистское сообщество отметило свой профессиональный праздник. И дата вовсе не случайная, как думают некоторые скептики. В январе 1703 года по указу Петра Великого вышла первая в России газета – «Ведомости». И вот уже почти 30 лет 13 января стал Днем российской печати. Нынешний праздник для нас еще более знаковый – исполнилось 60 лет Союзу журналистов Тюменской области.


Должны ли умирать газеты из-за Интернета?

В 90-х годах прошлого века, когда стало понятно, что по сети можно передавать не только текстовую, но и графическую информацию, работники СМИ задумались о своем будущем. В книге 2004 года выпуска Семён Гуревич, историк и журналист, предсказывал: «Мини-телефон совместит таким образом со своей основной функцией общения возможности мини-газеты, мини-телевизора и мини-радиоприемника. Конечно, полностью заменить газету он не сможет, но для человека с недостаточно высоким уровнем образования и невысокой потребностью в информации возможностей этого аппарата будет достаточно».


В обновлённый минувшим летом состав Общественной палаты Российской Федерации вошёл представитель Удмуртской Республики Владимир Байметов. Он стал членом комиссии по развитию информационного сообщества, СМИ и массовых коммуникаций, которую возглавляет секретарь Союза журналистов России Евгений Примаков, получивший имя своего знаменитого деда – в ельцинские времена премьер-министра молодой России. В эти дни, когда по традиции отмечается День российской печати в память о выходе при Петре I первой печатной газеты «Ведомости», мы встретились с Владимиром Александровичем, чтобы поговорить о тех переменах – хороших и не очень, которые происходят в наши дни со всеми СМИ, и понять, что может сделать для укрепления связки «журналист – общество – государство» Общественная палата.


Как иностранцы обращаются с детьми.

Уже давно в рассуждениях о детском воспитании муссируется тема вседозволенности. Дескать, до пяти, а то и до семи лет чаду ничего нельзя запрещать — пусть делает все, что в неокрепшие мозги взбредет: лифт гвоздиком царапает, в голубей камнями кидается или у ровесников игрушки отнимает. Вроде бы за границей деток только так и воспитывают, а вырастают из них замечательные люди. Но так ли оно, если присмотреться и разобраться? Вот примеры из жизни немецких детей и их родителей.


Архив новостей



АРС-ПРЕСС О воде земле и небе Текстовые миры Рунета